Библиотека

Тайники партизанских троп стр. 112

Размер шрифта
-
+
Тема

опосля сезона веником-то придётся распаривать? В зимовье-то какое мытьё? Смастерили у себя подобие какое-то, но разве с настоящей баней, которая в деревне, сравнить?

– У нас тоже имеется на зимовье у Каменной гряды. Какая-никакая, но выручала. Ребята ополаскивались горячей водой, дурели, визжали. Хоть такая радость. Мы ту баньку соорудили сразу же, не откладывая до сильных морозов.

– Надо будет глянуть.

– Что там по охотникам, Никифор?

– Ежели бы они, так всё понятно стало бы, а так, наоборот, одни непонятки. То ли беглые какие уголовники от закона хоронятся в тайге, то ли дезертиры? Но явно ненашенские, не таёжники, не зверобои. Свои бы не стали пакостить, петли да кулёмки с плашками чужие обчищать.

– Доводилось такое встречать на твоих путиках? – изумился Глушак.

– Доводилось, – кивнул Никифор и полез в карман латаных-перелатанных стёганых штанов за спичками. – Куды я коробок засунул? А, вот он, в кармашке рубахи. Память дырявая становится, что ли?

Старик задымил козьей ножкой, отгоняя дым ладонью в сторону двери, поглядывая на спящих ребят по нарам.

– Так можно и забыть дорогу, заплутать в тайге. – Старик закашлялся. – Нету теперь хорошей махорки, а самосад дерёт горло. По молодости вроде и он вентилировал нутро куды с добром. Теперь лёгкие дерёт, а курить охота. Тебе, Прокопьич, ловчее жить. Не курил ведь раньше?

– Никогда.

– И на германской?

– И там.

– А я смолю с двенадцати, почитай, годков. Оно так и есть по жизни. Кто по молодости не начал курить, тому уж потом и желания нет.

– С двенадцати лет, – покачал головой Матвей Прокопьич.

– Ага. Пацаны на рыбалке угостили, показали – и пошло-поехало. У отца таскал махру. Мамка как-то учуяла запах, отвесила затрещину по шее. Несколько дней шея-то болела. Может, от того она теперь и чешется так сильно? – Никифор хохотнул в бороду, глянул в сторону ребят, приглушил голос. – Мамка предупредила, что отец узнает – дрыном по спине достанется и мне, и ей на орехи, что не углядела.

– Узнал?

– Узнал.

– И что?

– Сказал, что ладно, мол, кури, коли начал. Сам, мол, таким был…

– Вот видишь, Никифор, а на память обижаешься. Заплутает он… Тебе глаза тряпкой завязать, всё равно из тайги выберешься.

– Это, паря, верно. Ну, я что-то языком расчесался, про главное-то не договорили.

– В общем, Никифор, знаю я про этих чужаков. Евсейка Чистохин, обходя путик, наткнулся давеча на землянку.

– На зимовье?

– Нет. На землянку. Прямо аккурат чуть в стороне от путика. Землянка. Даже с трубой. Дым из неё…

– А плашки? Плашки и петли с добычей? Или пустые?

– Евсейка сказал, что в том месте ничего не попалось, потому заторопился, да и метель начиналась. Правда, странным ему показалось, что плашки не сработали. То ли действительно зверьки не попались, то ли кто-то забрал добычу, а плашки насторожил вновь. С петлями, говорит, та же история.

– Значит, всё повторяется, как и у нас, – сделал вывод Никифор, растирая прокуренную цигарку о неровную, из дикого камня, боковину горячей печки. – В то место, где Евсейка обнаружил землянку, больше не ходили?

– Я ходил. Один.

– Один? Рисковал же?

– Собой рисковал, а рисковать ребятами права такого не имею.

– Так-то оно так, – согласился Никифор. – И чего там? Кого видел?

– Пусто там. Никого. Печка в землянке остывшая. Кто там

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.