Тайны Кремля стр. 50
установлено, «вместо разоблачения уголовных и антисоветских элементов, которые использовали учащихся (местной средней школы. — Ю. Ж.) в своих преступных целях, провел репрессии в отношении учащихся, арестовав 17 человек, и создал дело на них, приписав им участие в контрреволюционной, фашистско-террористической организации». Чтобы усилить степень воздействия совместных постановлений от 17 ноября и 1 декабря, добиться восприятия их как важнейшей директивы, ПБ своим решением от 4 января 1939 года позволило первичным парторганизациям управления НКВД и прокуратуры области «обсудить случай нарушения законности». Позднее, в конце февраля, о состоявшемся в Ленинск-Кузнецке судебном процессе сообщили и некоторые газеты.
…Столь важные, слишком для многих судьбоносные в прямом, буквальном смысле, совместные постановления от 17 ноября и 1 декабря так и не были преданы гласности. Для абсолютного большинства населения остались тайной за семью печатями. Но несмотря на это, их выполнение даже в незначительной, ничтожной доле, страна ощутила практически сразу. Почувствовала реальность, очевидность перемен к лучшему благодаря хотя и не рекламировавшейся, но и не скрывавшейся первой относительно широкой реабилитации. Возвращению домой из тюрем и лагерей полностью оправданных, в ряде случаев восстановленных в партии, в прежних должностях и званиях тех, кто не без основания считал свой жизненный путь завершенным. В массовом сознании эти события вместе с уже шедшим восстановлением в рядах ВКП(б) только необоснованно исключенных, оказались связанными с признанием партией допущенных ошибок, исправлением их. Надолго запечатлелись как благодатное прекращение «ежовщины» с одновременно высокой оценкой личной роли чуть ли не как инициатора освобождения безвинных нового наркома Берии.
Те же несколько тысяч человек, кто по своему положению познакомился с постановлениями, мог при желании обратить внимание на весьма примечательную их особенность. В обоих документах, вроде бы подробно анализировавших причины таких вопиющих преступлений, как «практика массовых арестов», «упрощенный порядок расследования», их в вину ставили только НКВД и прокуратуре. Ни словом не упоминали о гораздо большей ответственности партийных органов, что было далеко не случайным.
Инициаторами крутого поворота внутриполитического курса смещения Ежова, тотальной чистки кадров НКВД и партии — всех, напрямую связанных с массовыми репрессиями, а вместе с тем и трех, закрепивших этот процесс постановлений, явилась меньшая часть узкого руководства — Сталин, Молотов, Ворошилов и Маленков, поддержанные в последнюю минуту еще и Андреевым, Ждановым, Кагановичем, Микояном. То есть, не только лидерская группа ПБ, но и вместе с тем те, кто возглавлял СНК СССР (летом 1938 года стал заместителем его председателя и Каганович), Красную Армию. Именно они тем самым объединяли, символизировали обе реальные ветви власти — партийную и советскую, а потому никак не могли допустить, чтобы опороченными сразу оказалась и та, и другая. Ведь подобный шаг неизбежно означал бы подрыв ими самими собственных позиций. Поставленные перед жестокой необходимостью выбора, они склонились к осуждению только государственных структур.
Поступили так потому, что слишком долго были профессиональными революционерами. Не могли отрешиться от представления себя прежде всего создателями большевистской партии, защитниками ее интересов. В силу же такого, предопределенного выбора неизбежно оказались выразителями взглядов наиболее ортодоксальных, консервативных слоев партократии. Тех, кто так и не сумел изжить представления периода революции и гражданской войны, приобрести опыт созидательной деятельности. Продолжал вести себя так, будто страна все еще была разделена на два противоборствующих лагеря, ведущих борьбу не на жизнь, а на смерть. Считал,