Тайны Кремля стр. 52
году на экраны страны первой серии кинофильма режиссера В. Петрова и сценариста А. Толстого «Петр Первый». Фильма, в котором первый российский император предстал перед зрителями не просто заглавным, но и откровенно положительным героем. Величайшим государственным деятелем, пекущемся исключительно о благе отечества. А в следующем году — еще более тенденциозного по своей направленности кинофильма С. Эйзенштейна «Александр Невский».
Выглядели вроде бы незначительными, весьма далекими от сложных идеологических проблем, но от того не утрачивали значимости еще одного свидетельства перемен, начатые весною 1936 года розыгрыши кубка и первенства СССР по футболу. Ранее довольно скромно их проводил ВЦСПС среди только заводских, что подчеркивало «классовый, пролетарский» характер состязаний, команд. Теперь же, при новых условиях, последние преобразовывались в клубные и потому профессиональные. Игры между ними, благодаря регулярной трансляции по радио, сразу же привлекли небывалый интерес, породили поклонников — записных болельщиков и изменили досуг значительной части мужского населения. Предоставили им, вдобавок, возможность открыто, без оглядки, размежеваться по приверженности к той или иной команде. Сублимировать тем самым имевшуюся, но не растраченную энергию, которая слишком легко, и, к тому же, в любой момент могла найти выход в политике.
Сдвиг в прежних представлениях об обособленности Советского Союза, его противостоянии всем остальным странам за исключением дружественных, братских Монголии и Тувы обозначило немыслимое прежде его участие в Парижской всемирной выставке 1938 года. Оно не только достаточно очевидно свидетельствовало о стремлении вырваться из политической изоляции, любым, даже таким способом постараться вернуться в общую семью наций. Вместе с тем подготовка, а затем и функционирование советского павильона, о чем достаточно регулярно и полно информировала пресса, позволяло воспитывать чувство патриотизма, гордости за свою страну, за ее и свои достижения, которые, как внушалось пропагандой, ставили СССР на один уровень с промышленно развитыми державами. Такими, как США и Германия, Франция и Великобритания.
Иной — совершенно неощутимой, практически не замеченной большинством, не оцененной должным образом, оказалась более важная, принципиальная реформа. Та, что была направлена на создание общей языковой базы, и позволившей бы в обозримом будущем сплотить многочисленные (более 100!) народы Советского Союза в единую нацию. Способствовать тем самым наименее безболезненному преобразованию союза республик, чисто формально, по конституции, обладавших неким подобием суверенности, в конечном итоге в унитарное государство. Парадоксально, но благоприятным фактором для осуществления таких намерений оказалась так и не ликвидированная азбучная неграмотность населения страны. Перепись 1939 года зафиксировала наличие в целом около 18 % неграмотных, преимущественно лиц старше 50 лет, а в Средней Азии и на Кавказе — около 30 %.
Столь удручающее положение и облегчило первый этап реформы. В соответствии с решением Совета национальностей ЦИК СССР
от 16 октября 1936 года письменность кабардинцев перевели с ранее выработанного для них латинского алфавита на русский. Затем аналогичными мерами унифицировали письменность всех остальных народов РСФСР, имевших административно-национальную автономию — автономные республики и области, национальные округа. А незадолго до завершения этих преобразований в рамках Российской Федерации их распространили — начиная с 16 декабря 1939 года — на письменности и «титульных» народов ряда союзных республик — Узбекской, Азербайджанской, Таджикской, Туркменской, Киргизской, Казахской, Молдавской. Но только тех, где культурный уровень и состояние грамотности не препятствовали нововведениям, не затрагивая интересы большинства населения, порождая у них естественный протест.
Когда же почва была подготовлена, начался второй,