Темная гора стр. 76
Казалось, я хожу голым до самых костей и вопиюще беззащитным.
К удивлению тех, кто знал обычаи Черной фаланги, нам всем зачли этот поход за три. Оруженосцев тут же произвели в гоплиты, а гоплитам намекнули, что им прямая дорога в наставники. Эта новость восхитила даже невозмутимого Варсака из наставников путь в высшие касты короче муравьиного шага.
После торжественного построения и прочувственных речей какого-то напыщенного советника из Высокого Дома Болк предложил после карантина отметиться во всех родосских кабаках. Услышав его, наставник Линь спросил — с чего он решил, что мы пробудем на Родосе хоть один день? И впрямь нас всех как славных воинов отправили на двадцатидневный отдых, разлучив вчерашних оруженосцев и завтрашних наставников. Это произошло так внезапно, что Варсак успел лишь шепнуть мне на прощание непонятные слова. Он сказал, что то ли за мной придут, то ли меня вернут…
Забытые страхи всплыли вновь, но ненадолго — красотки острова Агапейи, что близ южного выступа Зета, умели приворожить к себе так, что ни о чем думать не хотелось. Мне предстояло увидеть моря, полные водорослей, мешающих ходу судна, и земли, полные огромных быков, которым лучше не попадаться на пути. Много всякого я увидел с тех пор, как мы проплыли Столбы и пересекли океан на закат. Я почти уверился, что имя мое забыто, прегрешения неизвестны, и ждет меня теперь лишь лестница ратной выслуги. Но случайная, казалось, встреча изменила все и сразу.
Подвыпивший гоплит из отдыхающих шарахнулся от меня в испуге и прохрипел:
— А ведь я тебя знаю, урод!
Глава шестая
Деяния Лаэртида
Жестокая буря мотала железное судно по волнам. Не знали затаившиеся в чреве холодном, куда несет их течение — может, острые камни уже приготовились вонзить свои клыки в днище корабля, или посланники бога морей, навалившись с силой, опрокинут, перевернут, утащат вниз… Воды оставалось немного, а еды и того меньше. Базилей и Филотий бодрствовали в палубной
башне. Они по очереди вглядывались в смотровые щели, пытаясь разглядеть в мутной пенной полутьме, не покажется ли берег или спасительная отмель. Остальные разместились внизу, но не в комнате владетеля судна — там было сыро и сверху порой хлестали струйки воды, когда судно зарывалось в волны, а там, где когда-то ютились люди «Харраба». На длинных лежаках хватило места всем с лихвой. Спал, несмотря на качку, слепой Ахеменид и что-то бормотал во сне, головой к голове пристроился к нему Медон и раскатисто храпел. Калипсо обняла детей, укрыв их плащом базилея, чтобы не дрожали от холода. Арет же сидел на выступе у лесенки и вслушивался, не прозвучит ли сквозь гулкие удары волн голос Одиссея, не придет ли время быстро выводить всех на палубу.
Полит вытянулся на своем узком ложе, но не мог заснуть. Ему было немного обидно, что базилей прогнал его вниз, отдыхать. Одно хорошо, здесь хоть качает меньше. Да только наверху, рядом с Лаэртидом все же спокойнее. Случись что с кораблем — выплывет базилей, а кто с ним рядом окажется, может, и того коснется удача хитроумного Одиссея.
Юноша давно уже не поминал худым словом тетку, что отправила его в плавание. Хоть страх смертный порой прошибал до пят, а все же не всякому