Темное дело стр. 122
затем грохнулась. И как-то очень неудачно. Одна рука провалилась между картонными коробками, по лицу проехалось нечто шершавое, вторую руку угораздило попасть между ящиками с бутылками, бедра ударились о что-то твердое, еще и сверху упал какой-то мешок. Но больше всего не повезло правой ноге, она застряла между какими-то железками и под тяжестью тела вывернулась, если вообще не сломалась, – боль была просто адская. От ужаса и боли Серафима стиснула зубы и молчала.
– А… а… – стонал Гримаса, лежа на спине, раскинув ноги и руки.
Ивченко поднялся первым, отряхнулся, кинулся к стонущему, наклонился:
– Живой, дурик?
– Немножко нет, – простонал Гримаса. – Что это было?
– А ты не помнишь?
К этому времени и Никита пришел в себя, потряс головой, приводя ее в норму, после тоже подошел к Гримасе, спросив Ивченко:
– Что тут произошло?
– Да вот, – кивнул тот на массовика, – душили его.
– А мы перед этим с ним поговорили, слышим – крик, я кинулся назад, сразу понял, что это Гримаса.
Начали помогать массовику встать на ноги, внезапно Никита бросил его (бедняга снова упал), вспомнив о Серафиме:
– Сима… Сима!.. – Побежал к выходу, не на шутку перепугавшись, она ведь не отвечала. – Сима! Черт, куда ты делась? Серафима!..
– Я… где-то тут… упала… – раздалось кряхтение.
Никита кинулся на звук ее голоса, да сам едва не распластался. Он отбрасывал коробки, подключился Ивченко, полузадушенный Гримаса стоял, опершись о стену.
– Откуда здесь эта свалка? – пыхтел Никита.
– Она всегда здесь была, – простонал Гримаса.
– Сима! – Никита увидел ее, схватил, но она ойкнула. – Что такое?
– Болит… Ногу вытащи… застряла…
Никита ощупал ногу, высвободил, а вторая, причинявшая боль, действительно застряла между какими-то прутьями.
– Это решетка для камина, – просветил Ивченко, помогая освободить Серафиму. – Умудрилась же ты залезть в эти прутья. Надо снять кроссовку.
Никита расшнуровал, а когда снимал кроссовку, Серафима стонала и кусала губы, конечно, ногу вытащили, но она на глазах распухала.
– Давай отнесем ее в травмпункт? – предложил Ивченко.
– У меня машина… – проблеял благодарный Гримаса.
Никита взял Серафиму на руки, девушка, обхватив его шею, зашептала ему на ухо, перемежая слова стонами:
– В травмпункт нельзя. Там записывают данные, выясняют происхождение травм, а у нас драка, и сообщают милиции.
– Мы домой поедем, – сказал Никита громко. – Я ее вылечу.
– Я провожу вас, – вызвался Ивченко.
Однако Гримаса был совсем плох, от страха или шока –
никто не сказал бы, главное, не от того, что его душили. Вопрос упирался в колеса, Ивченко предложил доехать до его машины, пересесть, а травмированный сам потихоньку, полегоньку… Правда, предупредил его, чтобы из дома, – Гримаса имел квартиру в поселке, – ни ногой, а то второй раз некому будет спасти его.
Заехали в аптеку и купили наугад йод, марлевый и эластичный бинты, вату, болеутоляющее, со своей стороны фармацевт посоветовала медикаменты, набралось – хоть аптеку открывай. Ехать осталось недолго, в машине Никита с заднего сиденья поинтересовался у Ивченко:
– А ты как во дворе очутился?
– Следил за тем мужиком, который совершил