Темные искусства стр. 3
мольба. «Не говорите им», — казалось, заклинал он доктора.
Но он был под присягой…
Доктор сглотнул и выплюнул следующие слова:
— Она сказала: «Я не сумасшедшая…»
По залу пронеслись вздохи и шепотки. Обвинитель с победным видом прошагал к жюри присяжных.
— Девица сама заявила, что не безумна! И если она не безумна, то эти убийства следует считать…
— Да что за бред вы несете! — взревел Клоустон, вскочив на ноги. Его раскатистый голос заткнул рты всем присутствующим. — За последние двадцать лет я перелечил сотни пациентов. Девять из десяти заявляют, что они не сумасшедшие. Предлагаете мне поверить им на слово и выпустить всех на свободу, мистер Пратт?
Зал снова зашелся в хохоте, от чего лысина прокурора залилась пунцовым цветом. Клоустон продолжил, не дожидаясь, пока стихнет гвалт:
— Сразу после тех слов мисс Макгрей также сказала, что все это происки дьявола.
В мгновение ока смех превратился в ахи и вскрики ужаса. Вот что люди жаждали услышать. Вот что напечатали следующим утром во всех газетах Данди и Эдинбурга.
Клоустон бросил на Адольфуса встревоженный взгляд. Молодой человек, совершенно разбитый, сидел, вцепившись в свою повязку здоровой рукой. Клоустон всем сердцем сочувствовал ему, но правда должна была прозвучать во всеуслышание…
Он посмотрел на присяжных в упор.
— Мисс Макгрей, хрупкая девушка шестнадцати лет, обратилась против отца и матери, в которых души не чаяла, и убила их. Она буквально озверела, и ее пришлось связать и напоить успокоительным. Нет сомнений, что она была не в себе. Она… — Клоустон опустил взгляд, в голосе его зазвучала горечь. — Возможно, рассудок к ней уже не вернется.
Его слова надолго повисли в тишине, пока обвинитель не развеял ее, прищелкнув языком.
— До чего печальная история — и до чего неубедительная. Девушка должна предстать перед судом.
— Что? — взвыл Адольфус из зала.
В толпе раздались аплодисменты и ликование, кое-кто из мужчин возбужденно потирал руки. Юная девушка в суде — всегда увлекательное зрелище.
Прокурор заметил, что беспокойные присяжные шепчутся друг с другом, и язвительно добавил:
— Боюсь, что невменяемость девушки необходимо тщательным образом…
— Ее невменяемость уже доказана! — провозгласил Клоустон, обращаясь напрямую к шерифу и присяжным. — Сегодня утром я предоставил суду исчерпывающий отчет, и все вы можете с ним ознакомиться. Мой коллега из Инвернесса уже в пути, и я уверен, что он подтвердит мои заключения. Все они отвечают требованиям закона о невменяемости.
Обвинитель подкрался к нему, словно волк на охоте.
— И все это время вы будете прятать потенциальную убийцу в своем заведении?
Адольфус в очередной раз вскочил.
— Ах ты кретин поганый!
По сигналу шерифа двое приставов
спешно вывели его из зала суда. Клоустон заговорил еще до того, как они скрылись за дверьми.
— А чего вы добиваетесь, мистер Пратт? Чтобы девушку привезли сюда, где ее выставят на посмешище? От этого не будет никакого толку — разве что вы утолите свое нездоровое желание посмотреть, как у всех на виду унижают беспомощное существо. — Он повернулся к шерифу и присяжным: — Все происходит по закону. Девушке здесь не место. Суду следует проявить к ней хоть каплю человеческого сострадания.
— А она с состраданием отнеслась к собственным родным?
В зале поднялась шумиха. Люди вставали, хлопали, свистели и требовали, чтобы девушка предстала перед судом.