Темный эльф. Хранитель стр. 161
и сам не знал, для чего ему понадобилось испрашивать это нелепое разрешение, дабы достойно исполнить волю повелителя. Мог бы просто настоять на своем, потому что приказ владыки – это в первую очередь приказ, невыполнение которого чревато неприятностями. Он превыше всего, всегда стоит над остальным, выше желаний и мнения прямого наследника трона. И верный слуга мог сейчас открыто все это высказать. Просто выложить не терпящим возражения тоном, настоять на своем, нарвавшись на такой же ледяной отпор, сдобренный изрядной порцией сарказма. Или, на худой конец, проследовать за юным упрямцем тайно. Хоронясь за деревьями и кустами, но бдительно приглядывая за подопечным. Так, как делал предыдущие несколько дней. Однако…
Тартис украдкой покосился на своего юного спутника, чью поразительную грацию движений не смогла бы превзойти даже лучшая женщина его народа, и мысленно покачал головой. Удивительный мальчик. Действительно необычный. Полный неразгаданных тайн и бесконечных загадок. Изумительно владеющий своими необычными гномьими клинками, обладающий огромной силой и просто потрясающей для перворожденного выдержкой. Откуда он такой взялся? Как смог вырасти среди смертных, оставшись невидимым для хранителей? Как сумел выжить, выучиться, обрести столько силы, что не боится смотреть даже в глаза владыке и открыто высказывать свое мнение? Причем нелестное мнение! Никто не осмеливался на такое девять эпох, со времен владыки Изиара. А Тир спокойно возражает. А порой – даже требует! И владыка Тирриниэль до сих пор терпеливо сносит такое отношение. Каждый день встает с восходом, отчаянно рискуя пошатнувшимся здоровьем, наперекор всему оставляет переполненные магией чертоги, хотя дел там всегда невпроворот. Игнорируя осторожные возражения хранителей, все равно уходит в священную ясеневую рощу и там с нетерпением ждет, пока необычный потомок закончит разминку, а потом присоединится к нему. И Тартас видел, какой радостью вспыхивали глаза повелителя, когда Тир заходил под сень белоснежных ясеней. Как расслаблялось его бесстрастное лицо, а на губах мелькала затаенная улыбка. Особенно когда молодой эльф, не боясь свидетелей, с ходу выдавал очередную дерзость. И как гас этот внутренний свет, когда наступало время вечерней разминки, ради которой Тир неизменно оставлял учителя и возвращался к красавице-невесте.
Всего несколько дней назад Тартис не понимал причин всего этого, но после десятка проведенных поединков, из которых он неизменно выходил помятым, после коротких обменов ничего не значащими фразами, одного еще более короткого, но предельно серьезного разговора, в котором Тир наглядно доказал, что очень не любит принуждения и даже в этом является достойным наследником Изиара, получив пару чувствительных тычков и не менее чувствительных колкостей в своей адрес, темный эльф вдруг поймал себя на мысли, что больше не сердится. Даже не раздражается на пренебрежение молодого лорда к своей персоне. Прощает его непонятную враждебность. И будет с нетерпением ждать, пока этот странный, упрямый и своевольный, но удивительно чистый мальчик окончательно возмужает.
А еще наконец он начал понимать, отчего даже суровый владыка поддался на его обаяние. То самое неумолимое притяжение, какое-то необъяснимое внутреннее очарование, что и у маленькой Милле, за честь охранять которую едва не передрался накануне лучший десяток его воинов. Кажется, не только она умела ломать лед в отношениях одним лишь мимолетным взглядом?
– Так о чем ты хотел поговорить? – нарушил тишину Тир, в свою очередь поглядывая на подозрительно примолкшего спутника.
Тартис вздрогнул, отрываясь от размышлений.
– Извини, задумался. Что ты сказал?
– Я спросил, о чем