Темный эльф. Хранитель стр. 172
он теперь протянуть за ними руку. Из всех пальцев чувствовал лишь один – безымянный, где сжимал зубами свой хвост покровитель рода – черный дракон с холодными глазами. Но и он за последние сутки заметно ослаб, в зеленом камне постепенно угасала жизнь, точно так же, как гасла она внутри упрямо сжимающего челюсти эльфа.
В какой-то момент на мятущийся разум Линнувиэля опустилась тень, затопив сознание воспоминаниями, неведомыми ранее чувствами, сомнениями и полнейшим безразличием к собственной участи. И эта пелена, если когда-то приоткрывалась, то очень ненадолго. Раздвигала тяжелый занавес молчаливой скорби, неохотно показывала плывущие мимо зеленые поля, едва различимые в сером тумане домики, медленно ползущую ленту дороги, по которой эльф и мог определить, что жив и все еще движется, а потом вязкая хмарь снова возвращалась. Накрывала его с головой, дробя бесконечно долгий день на миллионы крохотных осколков, и мягко гасила звуки, боль, настойчивые вопросы… даже страхи, милосердо приглушая сомнения и суля скорое избавление.
Идти… только идти…
Линнувиэль с трудом пришел в себя только тогда, когда породистый жеребец зацокал подковами по улицам Борревы. Темный эльф, в очередной раз вырвавшись из беспамятства, увидел ворота знакомой гостиницы и слабо улыбнулся: сумел. Ледяной богине осталось совсем немного, совсем чуть-чуть подождать. А потом – блаженная тишина, мягкая поступь красавицы в белом платье, засохший букетик цветов в безупречной формы ладонях, и с ней – молчаливая вечность. Еще одна долгая вечность для одного упрямого, настойчивого и безрассудного эльфа, который вздумал ставить смерти свои условия и добраться до ближайшего города вместо того, чтобы встретить Ледяную богиню еще в лесу.
Младший хранитель облегченно вздохнул, когда подбежавшие мальчишки подхватили поводья и увели утомленного скакуна в конюшню. Не ответил на поклон низкорослого толстячка, самолично выбежавшего встречать важных посетителей. Проигнорировал любопытные головы зевак за забором и, не желая больше задерживать свою припозднившуюся ледяную гостью, следом за расторопной служанкой скрылся в одной из комнат.
Едва за миловидной девушкой закрылась дверь, Линнувиэль в изнеможении прислонился к створке спиной и медленно сполз на пол, тщетно пытаясь избавиться от пропылившегося плаща.
Нет, не так… не спешить и не суетиться… Смерть, как известно, не любит торопыг. Она всегда приходит вовремя и лишь тогда, когда ты готов ее встретить. Она всегда знает, что нужно каждому ее клиенту. Она подождет еще немного, пока он не подготовится как положено. Не станет торопиться. И его не поторопит. Нет. Точно не станет, потому что смерть всегда милосерднее жизни. С ней уходят все печали, только она забирает все тревоги, боль и тоску по несбывшемуся. Она знает о каждом все. Даже то, о чем не рассказывают никому. А ей рассказать можно, ведь она никогда не смеется.
Младший хранитель медленно стащил с себя куртку, поднялся с пола, добрался до кровати, обронив где-то по пути свой плащ. Отстегнул ножи с пояса (не понадобятся больше), педантично сменил рубаху, не подумав о том, что та скоро тоже испачкается в крови. Тщательно умылся. Распустил волосы, позволив им свободно струиться по плечам. Затем дрожащими пальцами достал родовые клинки и обессилено прижался лбом к холодному металлу.
– Вот и все…
Линнувиэль судорожно сглотнул, чувствуя, как медленно утекают последние секунды. Почтительно опустился на колени, тяжело дыша и с трудом удерживаясь в сознании. Наконец, упер рукояти мечей перед собой, скрестил так, чтобы