Темный эльф. Хранитель стр. 166
чтобы рисковать разозлить его в такой опасной близости к ясеню. Владыка избрал долгий, но гораздо более безопасный путь к его сердцу, брат мой. Он сумеет сделать так, чтобы Тир сам принял нашу сторону. Повелитель – опытный воин и отличный стратег. У него получится сломить это ослиное упрямство.
– Согласен.
Иттираэль тонко улыбнулся и подумал: «Еще бы ты не был согласен!» – но произнес совсем другое:
– Я верю, что ты все сделаешь, как надо, Аттарис. Но впредь будь осторожнее в выражениях. Я понятно изъясняюсь?
– Вполне, – сглотнул эльф, нервно комкая подол своего роскошного облачения.
– Заканчивай со смертным и постарайся больше не сомневаться в мудрости владыки. Тем более
твоих сил заведомо не хватит, чтобы оспорить его власть. – Иттираэль внимательно всмотрелся в побледневшего собрата и, с удовлетворением подметив в его глазах страх, вышел.
Лишь после того как он удалился на почтительное расстояние, Аттарис шумно выдохнул и бессильно сжал кулаки.
– Да, ты прав: моих сил действительно не хватит, – прошептал он, взглядом буквально испепеляя проклятого смертного, ставшего немым свидетелем его позора. – Может, я не способен на большее, чем простое лечение. Может, не могу создать истинный огонь, а в моих жилах его течет гораздо меньше, чем в твоих. Зато я умею возвращать потерянные души и закрывать такие раны, которые не победить никому из рода Л’аэртэ. Да, я лекарь, Иттираэль, и лекарь хороший. Тогда как из твоих уст льется один лишь яд – незаметный, но действенный и всегда смертельный. И твоего яда наверняка хватит не только для этого смертного, но даже для повелителя…
Глава 20
Уже к обеду Линнувиэль почувствовал, что с раной что-то не в порядке: левую руку саднило, жгло и беспрестанно дергало, несмотря на то что он сразу обработал края, а потом наложил травяную повязку, надежно прикрыв следы чужих зубов и кусок вырванной с мясом плоти. Эльфийский папоротник сделал свое дело – боль в месте укуса почти прошла, кровь не сочилась, края раны начали медленно смыкаться, и все выглядело вполне благопристойно. Однако через пару часов после схватки с гиенами боль почему-то вернулась. Да не просто вернулась, а начала неуклонно расти, постепенно пульсируя все сильнее и неумолимо расползаясь во все стороны.
Вскоре тонкие пальцы на раненой руке стали терять чувствительность, вынудив эльфа держать поводья только правой рукой. А к вечеру полностью онемели, несмотря на вторую перевязку и использованные Линнувиэлем редкие по силе эльфийские травы. Наконец, еще через час они скрючились и окончательно перестали шевелиться. А к ночи в них вновь запульсировала боль, причем настолько острая, что ее стало трудно скрывать.
Хранитель в который раз обеспокоенно покосился на темнеющее небо, в котором начали проступать признаки близящегося дождя, коснулся повязки пальцами второй руки и едва не вскрикнул – боль в поврежденной конечности вспыхнула такая, что у него свет в глазах померк. Казалось, его одновременно терзают тысячи маленьких демонов, медленно раздирая на части. Рвут, грызут и пилят тупой пилой, одновременно сжигая огнем. Причем не просто в пальцах, а уже выше, болело теперь до самой шеи, а вскоре боль начала стремительно расползаться и по всему остальному телу.
Линнувиэль судорожно вздохнул и здоровой рукой вцепился в луку седла, чтобы не свалиться. Бездна, как же больно! Он никогда не думал, что простая рана может доставить столько проблем! Ну не может такого быть, чтобы целебный папоротник