Библиотека

Тени Богов. Искупление стр. 344

Размер шрифта
-
+
Тема

утра траву, положила руки на колени и как будто забылась.

Бродячий менгир появился на третий день. Вырос в десяти шагах, словно все эти три дня Чила наколдовывала его появление, время от времени постукивая пальцами друг о друга. Не потрудившись размять ноги или растереть затекшую спину, Чила поднялась, подошла к камню и положила на него ладони, пришептывая что-то и кивая, как будто соглашаясь с собственными почти неслышными словами. Так она стояла половину дня.

– Печалься, Зонг, – наконец произнесла она вполголоса, обращаясь к невидимому собеседнику. – Тень падет на твоего сына и на твою жену, и никто не спасет их. И ты бы не спас. Да и к чему сберегать осколки, если утрачено целое?

Последняя фраза чем-то не понравилась самой Чиле, она пожевала губами и добавила:

– Они называют их лепестками… И словно гадают на собственную судьбу, обрывая их поочередно. Глупо… Глупо дробить в пыль камень, с которого должна начаться лавина. Она может начаться от шелеста…

Чила отняла руки от менгира и, не удивившись тому, что он мгновенно растаял, подозвала свистом лошадь.

В следующий раз старуха оставила седло на краю Мертвой степи. Посмотрела на восток, где почти в полутысяче лиг лепились к неприступным склонам Серебряных гор геллские деревушки, обернулась к западу, где в сотне лиг от нее впитывал всеми башнями весеннее солнце кимрский Донат, и повела свою кимрскую же лошадку к узкой речушке. Там Чила вытряхнула из мешка с десяток отличных мехов и, наполнив их водой, водрузила на спину лошади. Та с тревогой уставилась на север, но Чила, по-юношески запрыгнув в седло, направила лошадь через брод именно туда.

В третий раз старуха сделала долгий привал на берегу бальдарской реки Ос. Мертвая степь, которая по весне вовсе не казалась мертвой, осталась за спиной, река была широкой, но ни куста не росло на ее берегах, опаленных пустынным жаром, к тому же по северному берегу реки проходил Бальдарский тракт, поэтому старуха ждала ночи. Уже в темноте она разделась донага, связала одежду в узел, водрузила ее на холку лошади и вошла в воду, нисколько не заботясь о целой лиге водной поверхности и собственной старческой немощи. На том берегу старуха оделась, вновь наполнила меха водой, пересекла Бальдарский тракт и остановилась, прежде чем направить лошадь в Хель.

– Прости меня, Филия, – прошептала она, вглядываясь в темное пространство перед собой. – Больше всего я хотела бы, чтобы ты ни в чем не уступала мне, но каждому дано то, что ему дано. Теперь мы на равных. На этой равнине я ничем не сильнее тебя. Можешь считать меня человеком.

Первые четыре сотни лиг дались страннице без особого труда. Зеленая степь постепенно становилась желтой, хотя на востоке у горизонта одно время даже тянулась узкая полоска ядовитого цвета – являл свои кроны Шалый лес. Время от времени попадались полуживые речушки, где удавалось пополнить запас воды, на что лошадка смотрела без особого удовольствия. Иногда в отдалении мелькали силуэты степных коз и еще какие-то гибкие и быстрые тени, но к страннице никто не приближался. Только стервятники кружились черными точками в синем небе.

Потом начался песок. Сначала желтыми отмелями среди битого камня, потрескавшейся глинистой корки и ядовитых солончаков, потом серой, кое-где

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.