Библиотека

Теория невероятности. Золотой дождь стр. 52

Размер шрифта
-
+
Тема

перспектива Внуковского шоссе.

— Вы не замерзли? — спрашивает он.

— Пока нет.

— Ненормальная девица.

— Я нормальная, — говорю я.

…Он перестал вертеть педали.

Шоссе летело нам навстречу. Тень наша, то, короткая, летела впереди велосипеда, то мчалась длинная, когда мы удалялись от фонаря.

— Катя, — позвал он. Помалкиваю.

— Катя… эй!…

— Что?

— Вы там не заснете случайно?

— Нет.

Видимо, голос у меня сонный. Потому что поэт жмет на тормоз. Велосипед замедляет ход и останавливается. Поэт упирается ногами в асфальт.

— Слезайте, — говорит он.

— Зачем?

Я слезаю. Поэт тоже. Я стою и хлопаю сонными глазами. Он берет с багажника свой плащ и перекидывает его на раму. Складывает его еще раз и делает из него подушку.

— Садитесь, — говорит он.

— Зачем вы это? Я не свалюсь. — Язык у меня заплетается.

— Живо!

Я усаживаюсь боком на раму. Поэт разгоняет велосипед и вскакивает в седло. Смотрит на часы.

— Полтора часа осталось, — говорит он. — Надо нажимать. Он нажимает.

— Вы не думайте, — говорю я. — Я не сплю, я думаю.

— Катя, помолчите, — говорит он. Он нажимает.

Я клюнула носом и толкнула его в грудь.

— Катя, — позвал он.

— А?

— Спите?

— Нет.

Небо над шоссе светлеет. Матовые фонари светят слабо. Влажное шоссе медленно ползет навстречу. Поэт устало крутит педали.

— Перекур, — сказал он.

Он соскакивает с велосипеда и помогает мне сойти. Отводит велосипед на обочину и кладет его в кювет. Я стою на шоссе и ежусь от утреннего холода.

— Идите сюда. Погрейтесь.

— Я не замерзла.

— Слушайте, не утомляйте меня. Я подхожу к нему. Он берет с велосипеда свой плащ, разворачивает его и, накинув мне на плечи, закутывает меня в плащ и обнимает. Я, конечно, замираю, но и не думаю сопротивляться. Просто я знаю, что ничего не будет. Мне сейчас кажется, что я знаю его тысячу лет и тысячу лет ничего не было и ничего не будет… Смотрю на него.

— Ну, курносая, — говорит он, — почему вы были такая грозная, когда стояли там в кино У касс?

Говорю первое, что приходит в голову:

— Я проиграла на соревнованиях. Хотя это тоже правда. Только маленькая. На несколько дней. Пусть считает, что у меня других огорчений нет. Так легче. Девочка проиграла на соревнованиях. И все.

— На каких?

— По художественной гимнастике. Заняла тринадцатое место.

— Дрожите. А говорите, не замерзли. Давайте-ка сюда плащ, — говорит он. Он раскутывает меня и говорит:

— А ну показывайте, чему вас учили… на художественной гимнастике.

— У меня тринадцатое место.

— Ничего. Вытерплю.

— Без музыки?

— Ничего. А

вы мысленно.

Я выхожу на шоссе. Опять волнуюсь. Как на соревнованиях.

Я смотрю вверх, вспоминаю музыку. Потом я начинаю медленно кружиться и развожу руки.

Поэт закуривает, прикрывая огонек от ветра и смотрит. Пусть смотрит напоследок. Пусть смотрит, как в полной тишине посреди шоссе танцует девочка на высоких каблуках, которая заняла тринадцатое место по художественной гимнастике.

Только гравий чуть-чуть поскрипывает под моими ногами.

Потом я останавливаюсь и смотрю на поэта.

— Это произвольная программа, — говорю я. — Ну как?

— Идите сюда.

Я подхожу. Он накидывает на меня плащ.

— Закутайтесь, — говорит он. — Погрелись немножко?

— Да, — говорю я. — Ну

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.