Тест на любовь стр. 104
с кем надо, дорогой мой эскулап, но пришлось бы потрясти все и всех. Всю компанию. У меня есть сведения, и я им верю, с этими женщинами не просто работают. А прицельно и с большой выгодой. Погляди-ка сюда.
— Покажи.
Петр Сергеевич полез в письменный стол, вынул пачку фото и бросил перед Андреем несколько снимков. Женские портреты, мастерски сделанные.
— Откуда такие? — спросил Андрей деланно равнодушно, хотя сердце тревожно забилось. Он обратил внимание на фон, на котором они сняты. Несомненно, это Европа, готика. А вот это — Восток. Но страна? Он перебирал их, потом отложил. Он понял, где это. За женским лицом, совершенно славянским, читалось скуластое узкоглазое — вьетнамское. Размытое, но для наметанного глаза вполне доступное.
— Должен признаться — это здорово. Это класс.
— Ну, так я скажу тебе, кто их сделал. Их сделала одна женщина. Ее зовут Ольга Геро.
Андрей вздрогнул.
— Ольга Геро?
— Да, есть такая фотомастерица, — сказал Петр Сергеевич. — Классная девушка, она снимала. Знаешь ли, она, вроде тебя, что-то зачастила в Прагу. — Иванов сощурился. Как нарочито щурятся курильщики, которым попадет в лицо чужой дым.
— Сейчас все мотаются по свету.
— Ага. Еще она очень часто летает во Вьетнам.
— Во Вьетнам? — Сердце Андрея забилось. Значит, он все вычислил правильно. — Но фотографа ноги кормят.
— Конечно. Я навел справки, она работала на многие издания. Хорошо работала. Вольно. Ну, ты знаешь, как у них — беспривязное содержание. — Он засмеялся.
— Кое-кто мог и раньше себе такое позволить.
— Только профессионал высокого класса.
— Она такая и есть.
— Ну да.
Потом Петр Сергеевич вздохнул:
— Еще я кое-что тебе хочу показать. — Он намеренно долго рылся в ящике стола. — Черт, такая маленькая коробочка. Завалилась, что ли? — Потом резко выпрямился и посмотрел на Широкова. — Вот.
— И что это?
— Открой.
Андрей снял крышку. Белый порошок.
— Не иначе как сахарная пудра. Праздники скоро, Иванов. Жене приготовил? Пироги печь?
— Да, пироги из этого можно печь, но другие.
Маленькие такие, от них некоторым становится чудо как хорошо…
— Ты пробовал?
— Я все в этой жизни пробовал, — отрезал Петр Сергеевич, хлебнув водки. — Знаешь, что это? Это составная часть очень сильного обезболивающего.
— Петруша, давай почетче.
— Это основа для нового лекарства, в Америке разрешен его аналог. Порошок, который ты видишь, синтезирован. А есть на натуральной основе. Ее возят, нарушая закон о наркотиках. Как мне объяснили — она, эта основа, растет только во Вьетнаме.
— Ну, так если оно где-то разрешено…
— Но у нас запрещено.
— Значит, скоро и у нас будет разрешено.
— Не скоро. Потому что люди на ввозе американского лекарства имеют хорошие бабки. Ты умный, Широков. Шевели мозгами. Я тебе сделаю еще один намек. Давай соображай. У тебя же нюх феноменального пса.
— Спасибо, дорогой. Какой же породы?
— О, классной породы. Я люблю собак, которые делают стойку. Мол, вот дичь. Что хочешь с ней, то и делай.
Андрей засмеялся:
— Дратхаар?
— Похож. Даже волосы сивеют, как у него. Так что давай-ка подумай и наведи меня на дичь.
— А если я не пойду с тобой на охоту?
— Пойдешь. Вот на это поглядишь и пойдешь. Хорошая карточка. Правда, старая. Мастерства никакого. Тут другое мастерство. Улавливаешь?
Он положил перед Андреем поблекшую фотографию.
— Я, друг мой, прихватил ее из