Техники судьбы. О смешных приметах, нелепых совпадениях и бюро судеб, которое работает без выходных стр. 79
данной мне Бюро, – угрожающе закаркал председатель, – я приказываю отвести этого мерзавца к Оси Судьбы, где он и понесет заслуженное наказание.
– Да, пожалуйста, господа, отведите меня. Хоть полюбуюсь наконец-то на эту вашу ось.
Костромин напоследок пытался заглянуть в глаза коллегам в зале, которые сами десятки раз высказывали те же мысли и проявляли оппозиционные настроения, но все они отводили глаза и молчали. Вместо них ответил председатель:
– Что же вы молчите? Если кто-то еще из присутствующих разделяет мнение этого… этого террориста, можете высказаться и проследовать за ним!
Первым замотал головой юрист. Вернее, попытался замотать, потому что голова его все еще была прижата к кафедре рукой охранника.
Наконец Костромина выволокли, и, как только двери зала захлопнулись за ним, председатель залпом выпил половину воды прямо из графина, зачесал жидкие волосы назад, а когда почувствовал, что может говорить с должным спокойствием, произнес:
– У нас тут не диктатура, вы все пришли сюда по собственной воле. Верить в наше дело или нет, решать вам. Но если вы идете против КОДЕКСА, – он замолчал, дав фразе повиснуть в воздухе, – вы становитесь угрозой. А с угрозами мы не церемонимся, и увольнением тут не отделаться.
Ось Судьбы
Павла Рефрижераторовича вели по длинному коридору с давящим низким потолком. Вдоль стен, выкрашенных коричневой краской, мелькали однообразные двери кабинетов: «Промышленно-технический отдел», «Бухгалтерия», «Заместитель начальника лаборатории». Костромин знал их все – не раз бывал в каждом из них.
Но вот двери кончились. Коридор свернул и уткнулся в узкую лестницу, винтом уходящую вниз. Костромин никогда не спускался туда. Даже когда ремонтировал с отцом коммуникации, этот проход оставался для них закрытым.
Теперь он представлял, что ждет его внизу: темные, пахнущие ржавчиной и теплой сыростью катакомбы с отопительными бойлерами, кучей гнилых труб, облупившимися стенами и еле живыми редкими лампочками, свисающими с потолка без плафонов. Там должна быть какая-то тесная вонючая подсобка со старыми ведрами и швабрами, которую и отведут ему под камеру, пока за ним не придут, чтобы стереть память. Никто никогда не слышал, чтобы в Бюро были темницы. Вернее, ходили какие-то анекдоты о заложниках Судьбы, но это были просто шутки, в которые мало кто верил. Здание хоть и старое, но оно не оборудовано как тюрьма, да и суды проводились нечасто – лишь по особым случаям. Как в этот раз.
Павел предполагал, что на него постараются повесить все возможные грехи. Раз уж все равно впереди его ждет полное забвение, то почему бы не списать большую часть проблем на одного хорошенького козла отпущения?
Они спустились на один этаж, затем еще на один. До слуха начали доноситься те самые тяжелые звуки насосов из котельной, но лестница продолжала уходить вниз, а с ней и Костромин вместе со своими конвоирами. Минус четвертый этаж, минус пятый… Тринадцатый… Двадцатый… Они спускались и спускались, а шутки о темницах все больше начинали походить на правду, и Костромин даже почувствовал тревогу. Неужели ему действительно придется гнить под землей до тех пор, пока рассудок не даст течь?
Наконец лестница закончилась у внушительных размеров железной двери, напоминающей вход в золотохранилище. Тут они и сделали привал до тех пор, пока сверху не послышались шаги.
– В сторону, – скомандовал один из конвоиров и