Тихая жизнь Киберпанк 2077 стр. 5
наёмника, своё право умереть на своих условиях. Ради этого. Ради панорамного вида на тюрьму.
Я лег на спину, глядя в безупречно белый потолок. Жетон лежал у меня на груди, холодный и тяжелый.
Мы простили друг друга, Джонни. В конце. Но простил ли я себя за этот выбор? За эту «тихую жизнь», которая хуже любой громкой смерти?
Ответа не было. Только тишина. И чувство паршивое, липкое, всепроникающее — чувство предателя, который сдал самого себя. За тепло, еду и вид на мемориалы.
Глава 2
Неделя. Семь витков по беличьему колесу, названному «реабилитация».
07:00 — подъем. Мягкий, нарастающий свет в потолке и звуки леса, которых в Вашингтоне отродясь не было. 07:15 — зарядка. Датчики на запястьях и лодыжках считывали каждый вздох, каждый микродрожащий мускул. Майор Роу наблюдал с экрана, его голос был спокоен и безличен: «Медленнее, V. Контролируйте диапазон. Цель — не нагрузка, а нейромышечная связь». Я, который дрался с киборгами Мальстрёма в переулках, теперь учился заново чувствовать свои бицепсы.
08:00 — завтрак. Пастообразная, идеально сбалансированная масса. Без вкуса, но с полным набором витаминов, белков и, я был уверен, мягких транквилизаторов. 09:00 — доктор Эргард. Холодные пальцы, жужжащие сканеры, иглы для забора тканей. Ее вопросы были такими же точными и безэмоциональными, как ее инструменты. «Опишите ощущение при нейросканировании. Жжение? Покалывание? Диссонанс?»
10:30 — физотерапия. Упражнения на координацию. Ловить голографический мяч, шагать по виртуальным камням. Мой мозг, привыкший к наномилисекундным реакциям песочницы, теперь с трудом справлялся с базовой моторикой. 230 миллисекунд — вечность. Я чувствовал себя гигантской, неуклюжей куклой.
13:00 — обед. Еще одна порция питательной пасты.
14:00 — Круз.
Именно эти часы с Крузом были самой изощренной пыткой. Он не спрашивал, как я чувствую себя. Он спрашивал, как всё происходило.
«Расскажите о Хейвуде. О вашей матери. Как вы впервые столкнулись с бандой «Животных»?» «Джеки Уэллс. Опишите его психологический портрет. Что двигало им в момент принятия решения о набеге на «Компэки Плаза»?» «Проникновение в отель. Детали, Ви, мне важны детали. Как именно вы обошли сканеры на лифте? Какие слабые места в корпоративной безопасности Арасаки вы заметили? Они полагались на технику или на человеческий фактор?»Сначала я думал, это часть терапии — разобрать травму. Но его вопросы были слишком конкретны. Слишком тактичны. Это был не анализ чувств, а разбор полетов. Дебрифинг. Моя жизнь превращалась в отчёт для штабных аналитиков Милитеха. Каждый смех, каждая драка, каждая уличная хитрость — всё раскладывалось по полочкам, оцифровывалось и упаковывалось в архив.
И главной темой, конечно, был Он.
«Взаимодействие с энграммой Сильверхенда. Опишите, как это происходило. Это был голос? Зрительный образ? Внутренний диалог, как с самим собой, или вы ощущали его как отдельную, враждебную сущность?»Я отмалчивался, отшучивался. Но Круз был настойчив, как бурильная машина.
«Мы пытаемся понять нейрологическую модель, Ви. Это критически важно для нашего отчета. Был ли у вас контроль? Могли ли вы, например, «заглушить» его, или его появление и исчезновение были спонтанными?»В какой-то момент я сдался. Что мне было терять? Пусть знают. Пусть все знают, каким адом это было.
«Это был не просто голос, доктор, — сказал я, глядя в его бесстрастные глаза. — Это была… вторая жизнь