Тьма наступает стр. 129
Вы что здесь забыли, ваше высочество? — тихо спросил я. — Вы отдаёте себе отчёт в том, какой опасности себя подвергли?
— А какая разница? — Голос великого князя прозвучал глухо, мёртво. — Ты ведь сам всё видел.
— Видел — что?
Борис поднял взгляд. Что-то нехорошо блеснуло в его глазах.
— Всё, — повторил Борис. — Этих людей, обжирающихся до смерти просто потому, что могут. Они ведь не голодали, эти люди! А Париж? И Гостиный двор… Она говорит правду. Тьма говорит правду, вот что я понял! Она — не зло, она — лишь симптом болезни. Мы, люди, сами навлекли на себя всё это. Сами заслужили такой финал! С чем вы бились там? — Теперь Борис уже кричал, указывая на окно. — Со злом⁈ Нет! С неизбежностью. Те, кто ещё недостаточно зрел для того, чтобы понять эту неизбежность, для простоты назвали её злом, вот и…
"…то, что произошло в Гостином дворе и в Париже, выглядит как части чудовищной театральной постановки, — вспомнил я вдруг слова Жоржа. — Тьма как будто задалась целью продемонстрировать кому-то всю людскую мерзость".
Ну, вот и продемонстрировала. Тому, кому хотела. И цели своей определенно добилась, не мытьём, так катаньем. Не получилось пробиться напрямую — пойдём в обход…
Я почувствовал подступающую ярость. Перебил Бориса:
— Ты хочешь сказать, что я недостаточно зрел для того, чтобы понять эту неизбежность?
Борис колебался не дольше секунды. А потом решительно объявил:
— Да!
— Ну, щегол, ты совсем охренел. Это уже за гранью.
Я подошёл к нему и, схватив за грудки, приподнял. Борис обалдел до такой степени, что даже трепыхнуться не попробовал.
— Что вы делаете? — заверещала Агата. — Константин Александрович, вы с ума сошли? Это ведь особа императорской крови, немедленно прекратите, или я…
— Или ты — что? — спросил я, не оглядываясь. — Рискнёшь на меня напасть?
— Да! — рявкнула Агата. — Рискну.
— Слыхал, что говорит твоя незрелая подружка? — усмехнулся я. — Клянусь жизнью, у неё яйца побольше, чем у тебя.
Я разжал пальцы, и великий князь рухнул на пол. На ногах не устоял, шлёпнулся на задницу. И снизу вверх уставился на меня.
— Тьма основательно засрала тебе мозги, — сказал я. — Но это, думаю, поправимо.
— В моих мозгах всё в полном порядке, — ощетинился Борис. — И я вижу всё совершенно ясно! Что ты хочешь сделать? Отвезти меня к Вербицкой, чистить жемчужину? Да плевать я хотел на ваши условности!
Он одним движением порвал цепочку и отшвырнул жемчужину в сторону. Прежде чем она разбилась о стену, я успел заметить, что жемчужина — почти совсем чёрная, кроме одного крохотного белого пятна.
— Все эти так называемые добрые дела гроша ломанного не стоят! От этого лишь больнее, хуже и страшнее умирать. А смерть — неизбежна! Как ты-то этого не понимаешь? У нас нет ни единого…
— Поехали. — Я рывком за шиворот поднял Бориса на ноги. — Покатаемся.
Он сопротивлялся, но мне было плевать. Когда мы вышли наружу, дёргаться Борис прекратил. Неудобно было на глазах у всех вести себя, как капризный мальчишка.
— Преклоняюсь перед