Том 4. Белая гвардия, Дни Турбиных стр. 497
Лариосик . Да, очень!
Мышлаевский . Умоляю, еще по рюмке. Господин полковник…
Алексей . Ты не гони особенно, Виктор, завтра выступать.
Николка . И выступим!
Елена . Что с гетманом, скажите?
Студзинский . Да-да, что с гетманом?
Шервинский . Все обстоит благополучно. Какой вчера был ужин во дворце!.. На двести персон. Рябчики… Гетман в национальном костюме.
Елена . Да говорят, что немцы нас оставляют на произвол судьбы?
Шервинский . Не верьте никаким слухам, Елена Васильевна.
Лариосик . Благодарю, глубокоуважаемый Виктор Викторович. Я ведь, собственно говоря, водки не пью.
Мышлаевский (выпивая). Стыдитесь, Ларион!
Шервинский, Николка . Стыдитесь!
Лариосик . Покорнейше благодарю.
Алексей . Ты, Никол, на водку-то не налегай.
Николка . Слушаю, господин полковник! Я — белого вина.
Лариосик . Как это вы ловко ее опрокидываете, Виктор Викторович.
Мышлаевский . Достигается упражнением.
Алексей . Спасибо, капитан. А салату?
Студзинский . Покорнейше благодарю.
Мышлаевский . Лена золотая! Пей белое вино. Радость моя! Рыжая Лена, я знаю, отчего ты так расстроена. Брось! Все к лучшему.
Шервинский . Все к лучшему.
Мышлаевский . Нет-нет, до дна, Леночка, до дна!
Николка (берет гитару, поет). Кому чару пить, кому здраву быть… пить чару…
Все (поют). Свет Елене Васильевне!
— Леночка, выпейте!
— Выпейте… выпейте…
Елена пьет.
— Браво!!!
Аплодируют.
Мышлаевский . Ты замечательно выглядишь сегодня. Ей-богу. И капот этот идет к тебе, клянусь честью. Господа, гляньте, какой капот, совершенно зеленый!
Елена . Это платье, Витенька, и не зеленое, а серое.
Мышлаевский . Ну, тем хуже. Все равно. Господа, обратите внимание, не красивая она женщина, вы скажете?
Студзинский . Елена Васильевна очень красивая. Ваше здоровье!
Мышлаевский . Лена ясная, позволь, я тебя обниму и поцелую.
Шервинский . Ну, ну, Виктор, Виктор!..
Мышлаевский . Леонид, отойди. От чужой, мужней жены отойди!
Шервинский . Позволь…
Мышлаевский . Мне можно, я друг детства.
Шервинский . Свинья ты, а не друг детства…
Николка (вставая). Господа, здоровье командира дивизиона!
Студзинский , Шервинский и Мышлаевский встают.
Лариосик . Ура!.. Извините, господа, я человек не военный.
Мышлаевский. Ничего, ничего, Ларион! Правильно!
Лариосик . Многоуважаемая Елена Васильевна! Не могу выразить, до чего мне у вас хорошо…
Елена . Очень приятно.
Лариосик . Многоуважаемый Алексей Васильевич… Не могу выразить, до чего мне у вас хорошо!..
Алексей . Очень приятно.
Лариосик . Господа, кремовые шторы… за ними отдыхаешь душой… забываешь о всех ужасах гражданской войны. А ведь наши избранные души так жаждут покоя…
Мышлаевский . Вы, позвольте узнать, стихи сочиняете?
Лариосик . Я? Да… пишу.
Мышлаевский . Так. Извините, что я вас перебил. Продолжайте.
Лариосик . Пожалуйста… Кремовые шторы… Они отделяют нас от всего мира… Впрочем, я человек не военный… Эх!.. Налейте мне еще рюмочку.
Мышлаевский . Браво, Ларион! Ишь, хитрец, а говорил — не пьет. Симпатичный ты парень, Ларион, но речи произносишь, как глубокоуважаемый сапог.
Лариосик . Нет, не скажите, Виктор Викторович, я говорил речи и не однажды… в обществе сослуживцев моего покойного папы… в Житомире… Ну, там податные инспектора… Они меня тоже… ох как ругали!
Мышлаевский . Податные инспектора — известные звери.
Шервинский . Пейте, Лена, пейте, дорогая!
Елена . Напоить меня хотите? У, какой противный!
Николка (у