Библиотека

Том 4. Белая гвардия, Дни Турбиных стр. 498

Размер шрифта
-
+
Тема
рояля, поет).

Скажи мне, кудесник, любимец богов,

Что сбудется в жизни со мною?

И скоро ль на радость соседей-врагов

Могильной засыплюсь землею?

Лариосик (поет).

Так громче, музыка, играй победу.

Все (поют).

Мы победили, и враг бежит.

Так за…

Лариосик . Царя…

Алексей . Что вы, что вы!

Все (поют фразу без слов).

……….

Мы грянем громкое «Ура! Ура! Ура!».

Николка (поет).

Из темного леса навстречу ему…

Все поют.

Лариосик . Эх! До чего у вас весело, Елена Васильевна, дорогая! Огни!.. Ура!

Шервинский . Господа! Здоровье его светлости гетмана всея Украины. Ура!

Пауза.

Студзинский . Виноват. Завтра драться я пойду, но тост этот пить не стану и другим офицерам не советую.

Шервинский . Господин капитан!

Лариосик . Совершенно неожиданное происшествие.

Мышлаевский (пьян). Из-за него, дьявола, я себе ноги отморозил. (Пьет.)

Студзинский . Господин полковник, вы тост одобряете?

Алексей . Нет, не одобряю!

Шервинский . Господин полковник, позвольте, я скажу!

Студзинский . Нет, уж позвольте, я скажу!

Лариосик . Нет, уж позвольте, я скажу! Здоровье Елены Васильевны, а равно ее глубокоуважаемого супруга, отбывшего в Берлин!

Мышлаевский . Во! Угадал, Ларион! Лучше — трудно.

Николка (поет).

Скажи мне всю правду, не бойся меня…

Лариосик. Простите, Елена Васильевна, я человек не военный.

Елена . Ничего, ничего, Ларион. Вы душевный человек, хороший. Идите ко мне сюда.

Лариосик . Елена Васильевна! Ах, Боже мой, красное вино!..

Николка . Солью, солью посыплем… ничего.

Студзинский . Этот ваш гетман!..

Алексей . Одну минуту, господа!.. Что же, в самом деле? В насмешку мы ему дались, что ли? Если бы ваш гетман, вместо того чтобы ломать эту чертову комедию с украинизацией, начал бы формирование офицерских корпусов, ведь Петлюры бы духу не пахло в Малороссии. Но этого мало: мы бы большевиков в Москве прихлопнули, как мух. И самый момент! Там, говорят, кошек жрут. Он бы, мерзавец, Россию спас!

Шервинский . Немцы бы не позволили формировать армию, они ее боятся.

Алексей . Неправда-с. Немцам нужно было объяснить, что мы им не опасны. Конечно! Войну мы проиграли! У нас теперь другое, более страшное, чем война, чем немцы, чем вообще все на свете: у нас большевики. Немцам нужно было сказать: «Вам что? Нужен хлеб, сахар? Нате, берите, лопайте, подавитесь, но только помогите нам, чтобы наши мужички не заболели московской болезнью». А теперь поздно, наше офицерство превратилось в завсегдатаев кафе. Кафейная армия! Пойди его забери. Так он тебе и пойдет воевать. У него, у мерзавца, валюта в кармане. Он в кофейне сидит на Крещатике, а вместе с ним вся эта гвардейская штабная орава. Нуте-с, великолепно! Дали полковнику Турбину дивизион: лети, спеши, формируй, ступай, Петлюра идет!.. Отлично-с! А вот глянул я вчера на них, и, даю вам слово чести, — в первый раз дрогнуло мое сердце.

Мышлаевский . Алеша, командирчик ты мой! Артиллерийское у тебя сердце! Пью здоровье!

Алексей . Дрогнуло, потому, что на сто юнкеров — сто двадцать студентов, и держат они винтовку, как лопату. И вот вчера на плацу… Снег идет, туман вдали… Померещился мне, знаете ли, гроб…

Елена . Алеша, зачем ты говоришь такие мрачные вещи? Не смей!

Николка . Не извольте расстраиваться, господин

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.