Топор богомола стр. 305
вовсе не обращался к нам с просьбой. Да, это была угроза. Готов поспорить, что управляющий обратил на это внимание. И если так оно и было, то у меня нет иного выбора, кроме как тоже принять его план.
Теперь, когда мы остались вдвоем, он говорит, едва ли не запинаясь:
– Я так долго выполнял грязную работу…
– Простите?
– Я хотел заниматься чем-то, чтобы делать вещи чистыми и красивыми.
– Я вас не понимаю.
– Вот почему я открыл прачечную. И поскольку я беспокоился о тебе, то открыл ее неподалеку от того места, где ты живешь.
– Извините, я правда ничего из этого не понимаю. Можете ли вы… да что все это, в конце концов, значит?
Взгляд хозяина прачечной смягчается. На его лице обозначаются морщинки от улыбки.
– Ты и твой отец.
– Я и папа?
Я пытаюсь понять, что он имеет в виду, испытующе глядя на него, и его лицо расплывается в еще более широкой улыбке, как будто его щеки – это фрукты, из которых он хочет выжать весь сок; и из его глаз, словно в подтверждение этого, действительно начинают течь слезы, что только еще больше сбивает меня с толку.
– Ты и твой отец, вместе, вы победили его.
– Победили кого? Врача? Но зачем мы вообще с ним сражались?
Теперь хозяин прачечной по-настоящему плачет. Услышав мои вопросы, он торжественно кивает.
– Ты и твой отец объединились, чтобы победить его.
– Да что же это…
Мне жаль, что я не могу разделить его эмоций, но я чувствую себя зажатым между вопросительными знаками, связанным настолько крепко, что не могу сдвинуться ни на дюйм.
– Кем был мой отец?
Вот он, наконец, ключевой вопрос.
В его глазах блестят слезы.
– Твой отец?
– Кем он был?
– Он был твоим отцом. Вот и всё.
– Я не…
– Просто обычным, хорошим отцом. Разве нет?
Эпилог
КацумиНа обратном пути домой мне все еще кажется, будто я блуждаю во сне. Я проплываю через железнодорожный вокзал и возвращаюсь в свою квартиру в таком оцепенении, что удивительно, как я не попадаю под машину.
– Пожалуйста, забудь все это, – сказал хозяин прачечной, и теперь его слова эхом отдаются у меня в голове. – Ты можешь просто выбросить все это из головы.
– Вы хотите, чтобы я просто все забыл?
– Только не твоего отца – ты никогда не должен забывать своего отца, – ответил он с улыбкой. – Но тебе лучше не зацикливаться на том, что произошло здесь сегодня.
Папина секретная квартира, мертвый врач, арбалет, взведенный на выстрел, когда кто-то откроет дверь, устройство слежения в моем костюме – все это было настолько необычно, что я никак не мог забыть этого. И все же… может быть, потому, что мое сердце не хотело принимать ничего из этих поразительных откровений, чем ближе я подходил к своему дому, тем больше испарялось ощущение того, что я действительно пережил все это, оставляя после себя что-то туманное и расплывчатое.
Единственное, о чем мы еще говорили с хозяином прачечной, была папина квартира. Папа купил ее, но я понятия не имел, как оплачивались ежемесячные платежи. Когда я сказал об этом, хозяин прачечной ответил, что разберется с этим. Я не знаю, что именно он планировал сделать, но, предполагая, что у папы