Топор богомола стр. 307
распахнуты, и она явно застигнута моими словами врасплох, что тоже заставляет меня нервничать.
– Когда? Я бы сказал, что всегда.
Мама разражается смехом.
– Ну уж нет. Он просто без конца слонялся по дому, не особенно о чем-то беспокоясь.
Маю вежливо кивает и говорит: «Неужели правда?», и я чувствую, что мне нужно поднять руку и заявить протест. Протестую! Истец фальсифицирует показания, чтобы выставить себя в более выгодном свете!
«Отклонено», – говорит неслышный голос, который, кажется, исходит с папиной фотографии, и мне остается только рассмеяться. «Я ведь пытаюсь аргументировать твою правоту, пап».– Но как вы двое познакомились? – спрашивает Маю.
– Как мы познакомились? Это было так давно… – Мама склоняет набок голову.
– Ты ведь не могла забыть такое важное событие, мама?
– Это было так давно… – повторяет мама. – Я думаю, может быть, кто-то из моих друзей познакомил нас… Верно? – Она как будто спрашивает своего отсутствующего мужа.
Я могу живо себе представить, как он поддерживает ее: «Да, именно так все и было».
Жук-носорогИдет дождь. Я выхожу через черный ход здания и, обходя лужи, спешу обратно на главную улицу. Почему-то кажется, что, когда я на работе, дождь идет чаще, чем обычно. Я задаюсь вопросом, не преследует ли меня могущественный дух дождя.
Смотрю на часы. Почти точно в назначенное время. Хорошо. У меня болит левая рука. Мой рукав порван, и кожа под ним кровоточит.
«Он по-настоящему страшный», – предупреждал меня врач, и, хотя я бы не сказал, что этот парень был страшным, у него был необычный стиль боя, к которому я не привык, и какой-то клинок, которого я раньше никогда не видел, так что это было действительно нелегко. Я должен быть благодарен за то, что отделался всего лишь небольшой травмой, подобной этой.
Наступаю в лужу, и в воздухе разлетаются брызги воды.
Я всегда пробирался сквозь темноту. Некому было позаботиться о том, чтобы меня вырастить и воспитать; я просто брожу по закоулкам жизни, угрюмо глядя в землю. Я не могу найти нормальную работу – может быть, потому, что на самом деле не ходил в школу, а может быть, потому, что у меня жесткий взгляд, и каждый раз, когда я думаю, что нашел работу, которая могла бы быть законной, это всегда заканчивается тем, что чье-то лицо залито слезами и кровью.
Под моими ногами всегда только грязные дороги, по которым трудно идти, и, когда я смотрю налево или направо, кажется, что у всех остальных есть хорошие мощеные дорожки.
Иногда я задаюсь вопросом, будет ли так всегда, до самой моей смерти, – и когда у меня возникают подобные мысли, немедленно их отбрасываю. Конечно, так будет всегда.
Я выхожу на широкий проспект и быстро ныряю в торговый пассаж. У меня нет зонта, так что я рад, что улица крытая, но мне кажется, что, вне зависимости от наличия крыши над головой, на меня всегда будет лить дождь. Вот я иду по твердой земле, но мне кажется, будто мои ноги проваливаются в нее.
Я спешу вперед, когда передо мной вдруг откуда-то сбоку высовывается рука.
– Возьмите, пожалуйста, – говорит кто-то невидимый.
Рука протягивает рекламную листовку.
Подняв глаза, я вижу девушку лет двадцати с небольшим, должно быть, примерно моего возраста. У меня