Топор богомола стр. 306
был счет – секретный счет – и там все еще оставались какие-то средства, я попросил хозяина прачечной пожертвовать все это куда-нибудь.
– Мой отец действительно покончил с собой? – Только в самом конце нашего разговора я вспомнил, что нужно спросить о том, что меня больше всего интересовало.
– Нет, он этого не делал.
Я не ожидал такого прямолинейного ответа. И не был готов принять его, не зная, что мне теперь делать с этой информацией.
Когда я спросил, почему он умер, мужчина ответил неопределенно, сказав только, что папа ввязался в какую-то опасную историю.
– Но Миякэ-сан не выбирал смерть, – заверил он меня.
Когда мы расставались, хозяин прачечной попрощался со мной, и я понял, что его прачечная больше не будет работать. Я представил, как иду сдавать свою одежду – и нахожу на двери объявление о том, что они закрыты.
Когда я отпираю дверь своей квартиры и распахиваю ее настежь, я почти ожидаю, что в меня полетит стрела из арбалета. Конечно же, этого не происходит. Если стрела была символом невезения, разрушающего жизни, то, что летит в меня сейчас, – это полная ее противоположность, луч света, который озаряет мою жизнь. Ко мне бросается мой сын Дайки. Он обнимает меня, радостно крича, что папа дома.
– Бабушка тоже здесь!
– О, правда?
Мама сидит в гостиной. Кажется, есть какое-то символическое значение в том, что она появилась в тот же день, когда я столкнулся с чем-то опасным и неожиданным, пытаясь проникнуть в тайны прошлого моего отца. Как раз в тот самый момент, когда я задаюсь вопросом, почему она решила прийти именно сегодня, из кухни приходит Маю.
– Я хотела услышать несколько историй о твоем отце, – объясняет она.
– Писать об этом было бы слишком долго, – говорит мама. – Так что я подумала, что будет проще прийти и поговорить об этом с Маю лично.
«Не слишком ли это хлопотно, когда они могли бы просто продолжать обмениваться электронными письмами?» – думаю я, и эта мысль, должно быть, отражается на моем лице, потому что мама говорит:
– Что у тебя с выражением лица? Оно как будто застыло.
Я представляю себе папу. «Нет, нет, с моим лицом всё в порядке. Никакое оно не застывшее. Наверное, я просто задумался о работе, и мои лицевые мышцы немного напряжены…» Я вижу, как он теряется и пытается объясниться под маминым взглядом.
– Что ж, это просто еще один очередной раз, когда по милости твоего отца мне пришлось выйти из дома. – Держа Дайки на коленях, она поворачивается к Маю. – Действительно, этот человек доставил мне столько хлопот…
Я бросаю взгляд на папину фотографию. Он правда причинял ей неприятности? А не наоборот?
Однако ее версия, конечно же, не совпадает с моей, и она делится с нами несколькими эпизодами, смеясь над папиными промахами и неудачами.
– Но знаешь, – говорю я после того, как мама заканчивает одну из своих историй, и, произнося это, чувствую, что выполняю свой сыновний долг, как будто папа стоит у меня за спиной и говорит: «Борись за меня, мой адвокат». – Папа на самом деле был замечательным. Он всегда старался изо всех сил, чтобы сделать маму счастливой.
– Кто? Твой отец? Пытался сделать меня счастливой? Когда это было? – Мамины глаза широко