Тот, кто меня вернул стр. 147
на работу на следующее утро, на посту заметила одинокую мужскую фигуру в белом халате. Стоит, листает историю болезни. Центр только открылся, больных ещё нет, поэтому непонятно, что незнакомец тут ищет. Подхожу ближе, чтобы проверить, и в этот момент мужчина, не поворачиваясь, каркает моё имя.
— Леонова?
— Да.
Заглядываю ему в лицо и тут же отступаю назад. Ох, блин. Нейрохирург, специалист по эпилепсии.
Натянуто улыбаюсь.
— Центр только открылся, заведующая будет позднее.
Ретируюсь в надежде, что он не заметит, но он щёлкает пальцами, подзывая меня обратно. Глаза всё ещё сосредоточенно сканируют историю болезни.
— Я к вам пришёл, — удивляет меня хирург. Откуда он меня знает, понятия не имею. Я стараюсь держаться подальше от нейрохирургов, назовём это странной формой самозащиты. — Пару недель назад вы прислали неврологам двадцатилетнего больного с необычными приступами.
— Да, помню. Поймали их на видео, пока он спал.
— Если у вас есть несколько минут, могу показать его новые записи. Очень интересный случай.
С неохотным «угу» веду его к компьютеру.
Хирург вводит пароль, и какое-то время мы обсуждаем больного.
— В пятницу утром поставим ему субдуральные электроды. — Повернувшись, хирург впервые смотрит мне в глаза. Его возраст не определить. Судя по седине и морщинам на лбу, за пятьдесят. Борода, усы, растрёпанные волосы — лица почти не видно. Только глаза, но они не выражают ничего особенного, кроме усталости.
Смотрит на меня так, словно проверяет, знаю ли я, что такое электроды. Самонадеянная заноза, вот он кто.
— Я рада за больного, он — отличный парень и уже давно мучается без диагноза. Если найдёте причину, избавите его от приступов.
Говорю очевидное, и даже под усами видно, как хирург недовольно кривит рот.
— Выкроите время в пятницу утром?
— На что? — вопрошаю тупо.
— Электроды, говорю, ему нужны. Внутримозговые. Вот и сделаем доброе дело, — излишне громко и почти по складам говорит он, намекая на мою тупость.
Сделаем?? Это он не меня ли имеет в виду?
— Вы сделаете, а я навещу его после операции.
— Ваш больной, вот вы и сделаете, Леонова, — недовольно пыхтит хирург. — А я помогу.
Наверное, он что-то перепутал. Слышал, что я хирург, вот и предлагает. Хотя как он может не знать, кто у них в больнице оперирует, а кто — нет?
— Спасибо, но я не оперирую.
— Тогда и я не буду, — он пожимает плечами, встаёт и собирается уходить.
Это ещё что за бред?
— Простите, но у меня после аварии повреждена рука. Теперь я работаю в новом центре…
— Заключение писали левой рукой?
— Да.
— Судя по вашей писанине, Леонова, вы — левша. Не придраться ни к одной букве, почерк в разы лучше моего. Судя по тому, что я о вас слышал, вы — кремень и безупречно справляетесь обеими руками. Судя по отзывам вашего врача, вы одержимы реабилитацией. Сомнология — это хорошо, но хирургия лучше.
— Вы не понимаете! Я никогда не смогу…
— Бросьте, Леонова! Это чисто женский подход к жизни — в первую очередь думать о том, что с тобой не так. Меня это бесит. Давайте, наоборот, подумаем о том, что вы сможете сделать. Сначала попробуем по мелочи — поможете мне поставить электроды, а потом посмотрим, что дальше. Я же не отнимаю у вас хлеб?