Тот, кто стоит за спиной стр. 244
случае, я её совсем не слышал.
Хорошо. Наверное, у нас есть сутки – чтобы хотя бы немного оторваться. Пока тварь доберётся до своих, пока они вернутся сюда. Сможем оторваться.
Если только поблизости у них нет гнезда. Если есть… Тогда они здесь будут через полчаса, значит, можно не спешить вообще.
Костик вернулся через десять минут с рюкзаком. Собрался правильно. Из еды одних консервов взял. Бутылку компота. Бутылку водки для обеззараживания. Ватник. Всё. Отрываться надо налегке.
– Холодно стало. – Костик поёжился. – А нам на север ещё… Где этот север…
Костик достал компас, определил направление.
И мы опять пошли на север. Всё дальше и дальше.
8. ЗимаТушёнка кончилась через десять дней, а ещё через три дня, ближе к вечеру, я вдруг совершенно ясно осознал, что мы, наверное, умрём.
Всё.
Сидя в подвале, мы неплохо отдохнули и отъелись, поэтому особого голода не ощущали, даже несмотря на довольно длинные ежедневные переходы – километров по тридцать. Вечером открывали банку, делили пополам. После чего Костик забирался на дерево, я оставался внизу, закапывался в мох, а утром сразу в путь, с морозца, бодренько так.
Днём делали небольшую остановку, отдыхали и молчали.
Никого. Только лес, ручьи и реки, по мере продвижения на север всё более частые и широкие. А ещё болота, которые продвижение тормозили. Болота встречались огромные, иногда мы обходили их сутками, отбиваясь от комаров и мошки. Хотя в болотах имелся и свой плюс, по болотным опушкам росли, невзирая на жару, ягоды. Брусника, черника, мы останавливались на двадцать минут, наедались и торопились дальше. Часто Костик останавливался, сверялся с картой и задумчиво почёсывал голову. Потому что мы заблудились, в этом не было никаких сомнений. Уже давно, дня три как. Карта слишком крупная, ничего не видать, а реки все одинаковые, загогулины одни. Заблудились. И сориентироваться никак – никаких населённых пунктов, ни даже дорог, глушь страшная, такая, что можно идти-идти и никуда не
прийти. Никуда и никогда, и компас показывает в разные стороны. Года через два выбредешь к Ледовитому океану. А то и не выбредешь вовсе, так и останешься.
Твари не отставали. Я знал, что они идут за нами, не слышал и не видел, просто знал, они ведь настырные, они нас не оставят. Если бы я был один, а с Костиком…
Зачем тогда уходить на север? Если они всё равно не отстанут? Я не знал. Знал только, что пока мы были в движении, мы оставались живы. Наверное, это понимал и Костик, он скрипел и хрустел зубами, и старался прибавить шагу, только не очень хорошо получалось.
С каждым днём становилось всё холоднее и холоднее. Ночи удлинялись и темнели, если раньше мне казалось, что в небе висят чуть ли не два солнца и жарят вовсю, сейчас представлялось, что и одного там нет. Впрочем, я мёрз не особо, спасал подшёрсток. У Костика дела обстояли хуже. Костик стал дольше спать, и по утрам мне приходилось его будить, а после просыпания он ещё долго лежал, старался прийти в себя, собраться, взять ноги в руки. Я ругался, а Костик, наоборот, улыбался. Он вообще стал ещё больше молчать и чаще оглядываться, а карту, наоборот, посматривал реже. Ну, и останавливаться. Каждый