Травень-остров стр. 5
наблюдал, как это происходит, и веселился вместе с другими ребятишками. Только потом, много позже, ему стало жалко этих слепых. А один из его сверстников, попавший под молнию как-то в поле, сам тоже ослеп, оттого и теперь ходил в темный мороз на Нечуй-озеро искать траву нечуй-ветер, а добывал только пустой снег. И уже над ним втихую потешались пострелята.
У росстани выпрыгивал из-под камня родничок, а рядом была срублена слега, чтобы путник, притомившийся дорогой, мог спокойно напиться и отдохнуть. Сейчас на перекрестке было пусто: рыбари жили прямо в избушке на озере, коптили там рыбу, а в этот ранний час как раз были
заняты ловом. Зорко по привычке направился к роднику и тут замер. У слеги, постукивая нервно по земле длинным мохнатым хвостом, сидел изрядной величины черный, густой средней шерсти пес, похожий на волка, и, казалось, поджидал кого-то.
Вот это была новость! Серые Псы, из коих происходил Зорко, были родом не самым многочисленным по Светыни, но и не из самых малых. Однако же; всех собак в печище, а уж тем паче больших, Зорко знал. Этот зверь молодцу знаком не был, и, значит, получалось, что Зорко, сын Зори, уже не единственный путник на этой дороге.
Подойти запросто к такой собаке не всякий бы решился, но Зорко хотел пить, да и нож на поясе у парня был длинный. Если и кинется зверь на него, отбиться сумеет. Да и пес никчемный вовсе, коли без приказа на каждого встречного бросается.
Но для порядка — мало ли, хозяин поблизости — Зорко все же позвал:
— Эй, добрый человек! Не твоя ли собака тут у родника скучает?
Ответом была тишина, только дятел прервал на несколько мгновений нужную свою работу и поглядел лукавым птичьим оком на шумливого двуногого бездельника.
Но добрый человек не отозвался. А пес давно уж почуял незнакомца, но с места не двигался, только тянул настороженно морду и ноздрями шевелил, стараясь получше поймать исходящий от Зорко запах. Венн подошел ближе и остановился в четырех локтях от собаки. Зверь был и вправду велик, но, конечно, поменьше лесного волка. Шерсть у пса была гладкая, блестящая, но густая, с подшерстком, и жесткая: это Зорко сразу определил, трогать зверя не понадобилось. Значит, не привык пес к сплошной деревянной крыше, а всю жизнь провел под дырявой небесной. Ошейник на нем был из доброй кожи, которую и на ножны пустить не стыдно, с тиснением. Зорко попытался прочесть знаки-буквицы, спрятанные искусно в узоре из папоротников и вересков, да не сумел: незнакомы они были вовсе.
«Вот так-так, — помыслил Зорко. — Это прямо у дома по лесам чужак ходит, из дальних краев?! Да когда же такое последний раз случалось?»
Он постарался припомнить и нашел, что не случалось. К слову сказать, чужаков на дорогах стало больше: где-то в большом мире будто бы валун в озеро грянули, и пошли оттого большие круги. Докатились эти круги и до веннских лесов. С окраин лесной страны, где чащи межевались с Вечной Степью, проходили коротким сухопутным путем на полночь обитатели восточных побережий: поморские вельхи, огнепоклонники-маны и гвиниды, родичи как вельхам, так почему-то и далеким нарлакцам. И еще калейсы, коих принимали радушнее прочих: они хоть и