Травяной венок. Том 2 стр. 41
Лупусу следовало угомониться и принять порядок вещей таким, каков он есть, а не пребывать в бесконечной претензии к Помпею Страбону по поводу украденных ветеранских легионов.
Однако, если Луций Цезарь был нерешителен, то Лупус совершенно некомпетентен. Военным опытом он обладал минимальным и принадлежал к той школе кабинетных военачальников, которые считают, что в тот момент, когда противник увидит римский легион, битву сразу можно считать оконченной – в пользу римлян. Кроме того, он презирал италиков, считая их всех без исключения сельскими простолюдинами. Пока он занимался своими делами, и они могли выступать. Однако к этому выводу он пришел без Мария. Марий упрямо держался своего мнения, что солдат не следует пускать в бой, пока они не будут по-настоящему обучены. Когда Лупус отдал прямое приказание Марию выступить в Альбу Фуцению, Марий наотрез отказался его выполнить. То же самое сделали и младшие легаты.
Было выслано еще много писем в Рим, в которых Лупус обвинял своих легатов в бунте, а не просто в нарушении субординации. И за всем этим стоял, конечно, Марий, всегда тот же Гай Марий.
Вот поэтому Лупус и не двинулся с места до конца мая. Тогда он созвал совет и велел Гаю Перперне взять капуанский легион рекрутов, первый попавшийся легион в придачу к нему и наступать через западный проход вдоль Валериевой дороги в глубь земель марсов. Целью его являлась Альба Фуцения, которой нужно оказать помощь, если марсы подвергнут ее осаде, или дополнить гарнизон, чтобы противостоять штурму с их стороны. Марий снова возразил, но его протест не был принят. Как справедливо заметил Лупус, рекруты уже прошли курс обучения. Перперна и его два легиона отправились в путь по Валериевой дороге.
Западный проход представлял собой скалистую теснину, расположенную на высоте четырех тысяч футов, и зимний снег там еще не полностью растаял. Солдаты роптали и жаловались на холод, поэтому Перперна не сумел выставить на высоких точках столько наблюдательных постов,
сколько следовало, заботясь больше о том, чтобы все были довольны, чем о том, чтобы они остались в живых. Публий Презентей атаковал его колонну, как только она полностью втянулась в ущелье, бросив четыре легиона пелигнов, алчущих победы. И они получили свою полнейшую и столь же сладкую победу. Четыре тысячи солдат Перперны полегли в ущелье, отдав свое оружие и доспехи Презентею. Пелигны еще получили доспехи шести тысяч воинов, оставшихся в живых, потому что те сбросили их, чтобы быстрее убежать прочь. Сам Перперна оказался среди самых быстрых бегунов.
В Карсеоли Лупус лишил Перперну его должности и с позором отослал в Рим.
– Это была глупость, Лупус, – сказал Марий, который в отношениях с командующим давно оставил вежливую привычку именовать его Публием Рутилием; больно было называть этим милым сердцу именем того, кто был его недостоин. – Ты не можешь обвинять во всем Перперну, он не профессионал. Вина в этом твоя и только твоя. Я говорил тебе – люди не готовы. И их должен был повести человек, который понимает, как обращаться с неопытными солдатами, – я.
– Занимайся своими делами! – огрызнулся Лупус. – И постарайся запомнить, что главное твое дело – говорить мне «да»!
– Я не стану говорить тебе «да», Лупус, разве если только ты явишься передо мной с голой задницей, –