Требуются отдыхающие стр. 67
во всех его проявлениях с детства было для Люськи непримиримым врагом. Даже похуже, чем Разумовская. Да, что там Разумовская! Разумовская по сравнению с государством дите малое и добрейшей души человек!
Государство, в отличие от Разумовской, присутствовало в Люськиной жизни всегда. И когда в детском саду Люську по часам кормили и высаживали на горшок, и когда на школьной перемене заставляли гулять парами по кругу, и когда, закрутив руки, выводили из номера американских друзей, и когда душили налогами их с Кразманом предприятие. Про гаишников с каменными рожами так и вовсе говорить нечего, как кормился верблюд на асфальте при Советах, так и до сих пор там же стоит. Конечно, понять людей можно, тоже выживают и выкручиваются, как могут, но являются при этом орудием в руках все того же государства. То есть, проявляют нелюбовь этого самого государства лично к Людмиле Владимировне Закревской. Ну, так и Люська тоже завсегда отвечала и продолжает отвечать этому государству взаимностью. Но уезжать пока не собиралась. Отъезд означал бы победу государства. Люське всегда представлялось, что государство основной своей целью поставило очистить страну от граждан. Дуля ему с маком! Уж если Люська из Купчино в другой район никогда не переедет, то о том, чтобы выжить ее из страны, государство может и не мечтать. Люська из его железной руки наверняка выкрутится. Да еще с пользой для себя.
Петюнечка
Председатель совета директоров Петр Васильевич Сергеев, конечно, знал, что за глаза его все зовут Петюнечка. Каемкин, собака, не упустил возможности в очередной раз порадовать своего протеже подобной информацией. Ох уж этот Каемкин. Настоящий вурдалак, иначе и не скажешь.
Каемкин в свое время Петю Сергеева вытащил из самого что ни на есть говна и с тех пор прицепился к нему, как настоящий клещ. Петины родители при Советах работали в Ленфинторге. Из самого названия этой организации следовало, что жил Петя Сергеев очень даже хорошо и ни в чем не нуждался. Учился Петя в Ленинградском университете на филологическом факультете. То есть, углубленно изучал языки, чтобы тоже пойти по стопам родителей. Ему даже место уже было присмотрено в той же самой организации. Но как все дети очень обеспеченных и успешных родителей, Петр изо всех сил стремился к самостоятельности, все хотел чего-то родителям доказать и вовсю общался с неформальной богемной молодежью. Посещал все эти сейшены в коммуналках, дворницких и кочегарках, слушал БГ на кухнях и пил портвейн. БГ Пете нравился местами, в части музыки, слова же казались ему иногда очень заумными с большой претензией. А уж вокальные данные БГ, вообще, по мнению Сергеева никуда не годились. Но народу нравилось, и Петя с народом не спорил. Народ, вообще, фанател тогда от странных, по мнению Пети, вещей. От фильмов Феллини и Тарковского, от абстрактной живописи и заумной прозы. Кроме преклонения перед всем западным, люди тащились еще и от своего отечественного, но обязательно непонятного. Петя непонятное не любил. Уж если картина называется картиной, то она должна содержать в себе какое-то изображение. Вот, например, как у Репина. Но Репин был не в моде и Петя боялся вообще кому-либо сказать, что ему нравится Репин, а не какой-нибудь Малевич. Засмеют и в приличное общество пускать