Требуются отдыхающие стр. 68
перестанут. Приличное общество собиралось обязательно с портвейном слушало хорошую музыку и плохой вокал БГ, а потом непременно философствовало о высоких материях. На одном из таких сейшенов Петя познакомился с Танькой. Танька была совсем не похожа на экзальтированных богемных барышень, глаза не закатывала, ногти не грызла в рванину не одевалась и о Сартре не рассуждала. Таких, как она, Петя видел только в иностранных журналах да в кино. У Таньки были прямые абсолютно белые волосы, глаза, как синие звезды, ярко-красная помада на пухлых губах и тонкие музыкальные пальцы. В этих пальцах замечательно смотрелись тонкие длинные иностранные сигареты. Но больше всего Пете в
душу запали отпечатки ее ярко-красной помады на этих самых сигаретах. Она была старше Пети, работала медсестрой в больнице имени Куйбышева и имела свою собственную комнату в коммуналке. Когда Петя ее увидел, он даже не мог мечтать о том, чтобы такая роскошная женщина обратила на него внимание. Однако Танька почему-то обалдела от Петиных длинных волос и его иностранных шмоток, и вопрос их совместного проживания к Петиному удивлению решился довольно-таки быстро. Родители сильно распереживались, но особо скандалить с сыном не стали. Мама решила, что если на мальчика надавить, то он и вовсе может назло родителям на этой Таньке жениться. Мама у Пети, вообще-то была очень умная женщина, даже Таньке джинсы из-за бугра привезла.
В процессе совместного проживания с Танькой Петя обнаружил, что та тырит из своей больницы какую-то наркоту. Для домашнего мальчика Пети Сергеева было большим откровением, что в советской больнице для чего-то использовалась наркота, но тот факт, что Танька ее тырила, осуждения в Петиной душе никакого не вызвал. Ну, ни капельки! Конечно, родители учили Петю, что чужое брать нельзя. Нехорошо это. Такое знание сидело у Пети Сергеева практически в крови. Но так это же именно чужое! Чужое всегда принадлежало кому-то конкретному, а вот наркота эта никому конкретному не принадлежала. Вернее принадлежала она больнице, но больница-то была государственная, а не Ивана Ивановича Иванова, ну, или там Альберта Зосимовича Шнейдермана. Если б Танька у кого-то из этих приличных людей хоть копейку украла, Петя Сергеев ни секунды с ней не то, что жить вместе, здороваться бы никогда не стал. А так, какая-то бесхозная государственная наркота. Грех не воспользоваться!
За наркотой к Таньке ходила вся их общая знакомая богема и какие-то типы, которых Танька отоваривала по-крупному для перепродажи. Петя в своем стремлении оторваться от материнского подола в свое время и курить начал, и портвейн выпивать, но в отношении наркоты у него сработало какое-то подсознательное чувство самосохранения. Петя наркоту даже пробовать не стал, и Таньке он этой наркотой баловаться не позволил. Поставил вопрос ребром, либо он, либо наркота. Наверное, Танька все-таки испытывала к Пете какие-то чувства, поэтому употреблять наркоту перестала. Во всяком случае Петя ее за этим делом больше никогда не видел. Однако бросать такой доходный бизнес Танька вовсе не собиралась. Она копила деньги на кооперативную квартиру и машину «Жигули». Против этого Петя Сергеев ничего не имел. Однако когда Таньку и всю компанию замели, Петя почему-то даже не удивился. Наверное, потому, что вместе с тем, что чужое брать не хорошо, родители научили его еще и тому,