Библиотека

Трилогия "Первопроходцы" стр. 2078

Размер шрифта
-
+
Тема

Захаров быстро собрались и на своих кочах отправились к Нижнему острожку. Беглые казаки, озлобившиеся на Стадухиных из-за неудачного похода, ушли с ними. Народу убыло наполовину. И тут, будто в отместку за летний грабеж, из Федьки посыпались колымские новости, одна хуже другой. Еще 20 июня, перед выходом Стадухинского отряда казаки поймали на Анюе мужика с размалеванным лицом. «Писаные рожи» — ходынцы иногда бывали на нижнеколымских ярмарках, а этот сказал, что пришел с Анадыря через горы. Его сородичи издавна выбирались сюда известными им аргишами. Эта весть быстро облетела русские остроги и зимовья. Состоятельные торговцы Матвей Кашкин, Матвей Коткин, Анисим Костромин, Михей Захаров загорелись идти на Анадырь сухим путем. Чтобы избежать беззакония, они подали челобитную сыну боярскому Василию Власьеву с просьбой отпустить с ними служилого и объявили «прибыль государю» с новой реки — сорок соболей.

Приказный Василий Власьев в отсутствие Стадухина дал им отпускную грамоту и Семена Иванова Мотору, который был в должниках у Анисима Костромина. Те торговые люди с казаком и двумя десятками покрученников попытались пройти на Анадырь, но путь оказался дольше и трудней, чем думали. Съев припас, который несли на себе, они оголодали и вернулись. Стадухин был взбешен. Колымский приказный сын боярский Василий Власьев бесчинствовал, нарушая права, которыми наделил их якутский воевода. На Погычу и на все неведомые земли за Колымой мог отпускать людей только он, Михайла Стадухин, только он ведал сбором и добычей рыбьего зуба. Такое право ясно и понятно давала ему одному наказная память якутского воеводы.

Слухами от Федьки были смущены многие из отряда и потребовали от раненого Казанца писать царю жалобную челобитную. Громче всех, как водится, кричал и возмущался Юша Селиверстов. Под диктовку атамана Иван Казанец без подробностей написал про морской поход, что Селиверстов все знает про моржей, рыбий зуб и путь, а морское дело ему в обычай. Докладывая царю и воеводе, что в том походе

участвовали беглые янские и якутские казаки и подали ему челобитные с просьбой служить на новой реке, Стадухин просил поставить их в прежние оклады, обвинял Втора Гаврилова, Василия Власьева, Семейку Мотору, торгового человека Анисима Костромина во всех предыдущих ведомых ему и предположительных грехах. Его спутники слушали написанное по-разному: одни с поддержкой, другие с унынием.

— В другой раз я с тобой не пойду! — объявил Иван Баранов, угрюмо помалкивавший при дележе кости.

Анисим Мартемьянов свой пай и взятый костью долг продал Михею Баеву, а тот передал Селиверстову, доверив продать в Якутском остроге по тамошней цене и привезти для него на Колыму ржи с ходовым товаром. Баев обещал дать подъем для зимнего похода на Погычу-Анадырь, или летнего на Чендон и Нанандару морем, как решит ватага. Двое промышленных, отчаявшись разбогатеть на вольных государевых окраинах, решили вернуться на Лену. Они остались в зимовье при Селиверстове ждать попутного судна, караулить кость с рухлядью.

Протока уже несла с верховий лепехи льдин и сало. Михей Стадухин, просмолив подсохший коткинский коч, во главе ватаги двинулся к Нижнеколымскому острогу, надеясь застать там Василия Власьева. Бес распалял его против зловредного сына боярского и подстрекал к мщению. Он был зол и на сослуживца Семейку Мотору, на товарищей, переметнувшихся к колымскому приказному, жаждал скандала, был готов

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.