Трилогия "Первопроходцы" стр. 2082
чукчи. Подходило время их набегов, беспокойных дозоров и караулов.
10. СкитальцыВ те весенние дни, когда Михей Стадухин с ватагой беглых ленских казаков еще плыл с Анюя к Нижнему острогу, осажденному чукчами, Федот Попов, перезимовав на другой стороне Великого Камня, готовился к плаванию в обратную сторону. Здесь, в казачьем зимовье на Тауе куда его выбросила буря, являлся ему во снах образ с лицом пропившегося пророка из ленского кабака: иногда глядел жалостливо, а то и отворачивал озлившийся взгляд. Сначала Федот думал, что эти видения — предвестники кончины и печально, но безбоязненно ждал ее. Потом пришло понимание, что отводимый взгляд блаженного предвещает новые испытания.
И вот потеплело, на открытых местах опали и растаяли снега, укрывавшие зимовье по самые крыши. В тени деревьев еще томились черные сугробы, на берегу моря громоздились блестящие льдины, сглаженные солнцем, прибоем и ветрами. Осенние шторма придвинули к берегу реки дюну, накидали в лагуну груды плавника, покрытого пористым соленым льдом. Но по соседству со льдами и сугробами в считанные дни пробилась зелень травы, густо поднялись синие, белые, красные, сиреневые и желтые цветы. В безветрие среди них деловито жужжали шмели, мирно порхали бабочки и вставали на крыло лютые полчища гнуса.
Казаки готовились к опасному времени, когда к нерестовой речке начнут выходить ламутские роды. Все понимали, что без нападений лето не пережить и зазывали Попова с его ватажкой промышлять поблизости другую зиму. Но Федот только качал побелевшей головой, щурил выстывшие глаза и сжимал губы. На другой стороне Носа его ждали племянник и покрученники, здесь он сам и его своеуженники променяли казакам на рухлядь почти весь товар.
Люди Попова запаслись пресной водой, вяленой рыбой и, молясь о встрече с ватагой, вышли в море с попутным ветром. При ярко-синем море и ясно-голубом небе было холодно, как в Студеном море, ночи сумеречны, но не темны. Коч под парусом долго шел в виду берега с белой, бегущей по нему волной прибоя. Желая сократить путь и поглядывая на компас, Федот стал править круче к полудню и вскоре потерял землю из виду. Со всех сторон были только медлительные, плавные и тягучие без ряби волны в цвет свинца. Коч скользил по ним, как по постному маслу, то зарываясь тупым носом в обгонявший накат, то задирая его.
Спутники Федота, тесно прижавшись друг к другу спинами, сидели под мачтой, грызли вяленую рыбу и молились. Вскоре показались знакомые горы, сверкавшие снегами. Потом из сизой дымки стал вырисовываться берег. Он был белым от снега с черной полосой отлива-прилива, со льдинами, лежавшими
на верхней границе. Промышленные пошли вдоль него к югу и вскоре узнали места, откуда были унесены ветром.
Погода баловала. Мореходы без мук обошли мыс, которым заканчивался Носище Великого Камня, и взяли курс на север. С гор дул западник, но он часто менялся на прижимной и попутный ветры. Чтобы не унесло в океан, Федот держал коч вблизи скалистого берега. Светлым временем суток шли своей силой и парусом, ночами, которые были здесь темней тауйских, укрывались в бухтах и заливах, обильных рыбой и птицей. Коч упорно продвигался к северу, а устья реки, где осталась большая часть ватаги, все не было.
— Уговаривались же с Емелей, чтобы