Тринадцатая гостья стр. 39
свертки.
— Кисело мляко, сирене (брынза), захар, кофе, хляб. — Женщина принялась накрывать на стол. Откуда-то появились маленькие чашки, тарелочки, сахарница.
— Здесь брынза — основной продукт, — заметил, вздыхая, Константин.
За те три года, прошедших с той поры, когда в их семье произошла эта трагедия с Наташей, он сильно постарел, поседел. Ему было ужасно стыдно за то, что в то время, когда они занимались поисками Наташи в Варне, он действительно больше думал о потерянных деньгах, нежели о дочери. Он был почему-то уверен, что с ней-то теперь все будет хорошо, она поправится, придет в себя, и вся эта история с Тони и с ее странным замужеством забудется. А вот денег теперь не вернуть! В те дни, когда он в сердцах отправлял из Москвы в Болгарию крупные суммы, он знал, что они идут на лечение дочери, на решение каких-то ее проблем, в это, во всяком случае, ему хотелось верить. Но когда все закончилось, им удалось вырвать Наташу из рук преступников и он увидел ее, прежнего чувства страха за дочь, за ее жизнь в его душе уже не осталось. Вместо этого в его сердце поселилась глухая злоба на каких-то посторонних людей, которые присвоили себе эти деньги, и досада на дочь, что это из-за нее, из-за ее легкомыслия он лишился таких денег. Тем более что бо́льшая часть была взята им в долг, и его надо было отдавать…
И Наташа поняла это. По его взглядам, по отрывистым фразам, по упрекам, готовым сорваться с его языка. Она не пожелала жить с родителями, которые теперь будут изводить ее напоминанием о черной странице ее жизни и, чтобы спастись от этого кошмара и, возможно, от надвигавшейся депрессии, решила переждать этот эмоциональный шторм в тихом месте. Один на один со своей болью и стыдом.
— Вероятно, она поехала на заработки, — произнес он, чтобы хоть что-то сказать.
— Да как же она могла уехать, когда у нее виза просрочена? Чтобы поехать в Германию, ей нужна шенгенская виза. А чтобы получить ее, у нее должно быть все в порядке с документами. Я уж думаю, не связалась ли она снова с этим Тони? — И тут, вспомнив, что рядом Нуртен, она, извинившись, спросила ее: — Скажите, она здесь жила одна или с молодым человеком?
— Сама, — ответила Нуртен, опуская в каждую чашку с холодной водой и кофе примитивное приспособление для варки кофе — соединенные изолентой две чайные ложки с проводом — своеобразный кипятильник. — Она живела тука сама. (Она жила здесь одна.)
— Хорошо хоть так, — немного успокоилась Елена. — Значит, хотя бы на это у нее ума хватило — не возвращаться к этому Тони. Спасибо, Нуртен, за кофе. Так хорошо пахнет! И брынза тоже выглядит аппетитно. Скажите, здорова ли была моя дочь?
— Здрава.
— У нее были проблемы с волосами. — Лена, как могла, показала на себе.
— Коса-то? Хубова коса (хорошие волосы). Всичко нормално.
— А это точно, что она уехала в Германию?
— Ей письмо пришло из Германия. От приятелки. Аз дала на ней пари, и она заминава в Германия. (Я дала ей денег, и она поехала в Германию.)
— У нее есть телефон? Вы не знаете номера ее телефона?
— Как не знам? Знам, — с этими