Тринадцатая гостья стр. 37
твоего мужа, который хочет от тебя избавиться, упечь тебя в психушку! — сказала я первое, что пришло в голову. — И тогда он вместе со своей любовницей поселится в этом доме.
Сказав это, я тотчас пожалела о своих словах, подумала, что, быть может, причинила Соне боль, как вдруг услышала:
— Вот и я думаю об этом же, что дело не в доме, то есть не в наследстве, не в сестре, а именно в Эрвине, в моих с ним отношениях. И мне очень хочется схватить за руку того (или ту), кто еще раз попытается попробовать свести меня с ума! И ведь какой странный способ они выбрали! Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь заберусь на этот чертов чердак?!
— Ты же сама сказала: крыса.
— О крысе мне сказала Роза, но она тут, повторяю, ни при чем.
— Значит, крысу на чердак запустили твои, образно выражаясь, враги, зная, что Роза поднимется туда, чтобы прибраться. Вот и все! Я даже не удивлюсь, если выяснится, что в твой вечерний чай, лимонад или молоко кто-то, знающий, как проникнуть в дом каким-нибудь тайным ходом, подсыпает снотворное, чтобы ты не смогла провести всю ночь, сидя в засаде на лестнице чердака.
— Теперь-то ты понимаешь, что я не могла и дальше оставаться одна.
Меня
так и подмывало спросить: но почему же все-таки она выбрала меня, неужели за всю свою сознательную жизнь она так и не обзавелась настоящими друзьями, но я не сделала этого. Подумала: пусть все идет, как идет. Кто знает, что еще, какой сюрприз подготовила мне судьба?
Глава 11
Страхилица (Болгария), октябрь 2008 г
Елена Вьюгина стояла с мужем перед деревянными воротами маленького домика, крытого черепицей, смотрела с недоверием на гавкавшего желтого пса, привязанного к уродливому, с редкими досками, забору и пыталась понять, есть ли кто-то в доме или нет. Моросил дождь; вид одинокого, торчавшего среди запущенных малиновых кустов, словно обугленного, подсолнуха наводил тоску…
— Смотри, она и помидоры выращивала, видишь, ровные грядки. Бедная моя девочка! Что заставило ее спрятаться здесь?! Мне кажется, у меня сердце разорвется, если я ее увижу. Костя, ты почему молчишь? — Она оглянулась на мужа, посмотрела на него растерянно. — Ну что такого мы ей сделали?! За что она нас так не любит?
— Знаешь, — отозвался Константин Вьюгин, приближаясь к жене с зонтом и пытаясь укрыть ее от дождя, — мы с тобой так часто задавали себе этот вопрос, что теперь даже я не знаю на него ответа. Только мне в последнее время кажется, будто мы с тобой смотрим один страшный сон — на двоих. И этот дом — он тоже нам снится.
На лай собаки вышла соседка. Невысокая, в сером дождевике, в малиновых шароварах и синем платке. Симпатичная турчанка лет пятидесяти пяти.
— Какво тырсете? (Что ищете?)
— Наташа. Тут живет Наташа? — оживилась Елена, обрадовавшись появлению этой женщины.
— Да, тука живее. — И тут женщина неожиданно переключилась на русский: — Она уехала. Говорят, к приятелке, в Алманию.
— Куда?! — хором спросили Вьюгины.
— В Алманию, то есть в Германию…
— К какой еще приятельнице?! — удивилась Елена. — Когда?
— Преди едва седмица (неделю назад). Тя оставила ключове за Нуртен и заминала за Германия.
Спустя несколько минут к воротам подошла еще одна