Тринадцатая Мара стр. 76
сил от этого отказаться. Им бы вместе хоть одну ночь – он все бы ей рассказал без слов, все показал. Но как прийти к этому, если она бьется в его объятиях раненой птицей, если он тогда, будучи ожесточенным идиотом, не ощущал того, кого терял? Ощутил в полной мере рядом с той лавкой, где на ее шее застыл пульс.
Он сумеет найти способ, он объяснит ей то, что должен. Другие не нужны, другие меркли, и заранее размывались в воображении их лица. Сидд хотел видеть напротив эти удивительные глаза – иногда серые, иногда серо-коричневые, иногда приобретающие фиолетовый оттенок. Этот азарт, этот ведьминский неугомонный огонек.
– Вы меня не слушаете? – голос человека в очках плавно ввинтился в воображаемый мир Сидда, вновь заставил поморщиться. – Здесь есть заправка рядом, если ехать по трассе «U-81».
«U-81».
Аркейн вдруг подался вперед, потому что всплыл в памяти зауженный книзу квадратный знак возле заправки. Той заправки, где они дважды с Маризой пили кофе.
Осознав, какое именно место обвел на карте пузатый, Сидд впервые за время визита открыл рот. Выдохнул удивленно:
– Это же Марья Топь…
– Что, простите?
– Это место, которое вы хотите, чтобы я очистил, называется Марья Топь.
Собеседник прочистил горло, замешкавшись.
– Может быть, согласно молве, народным легендам, я не знаю…
– Я знаю.
Очкарик удивился, но воспрял духом.
– Значит, оно вам знакомо? Значит, вы возьметесь за эту работу?
Сидд молчал и думал о том, что в прошлой жизни ему этого заказа не поступало. Что-то изменилось в новой ветке, изменилось кардинально.
* * *
МаризаНепонятные буквы перед глазами слеплялись в непонятные же символы, обозначения – мозг отказывался их воспринимать логически. Но Идра, которой я жаловалась на собственную невосприимчивость текста, лишь качала головой и приказывала продолжать.
С самого утра я сидела в пыльной библиотеке в Доме Мар, в старом продавленном кресле. За окном низкое серое небо и дождь. Я тихонько злорадствовала, потому что находилась не в кафе. Пусть Инквизитор приходит хоть в девять, хоть в одиннадцать, хоть в час – меня там не будет. Кьяру я предупредила.
Сегодня я читаю книги.
Собственно, в Дом Мар я явилась по зову Идры еще вчера, так и не успев найти Элину, наспех очистила кровь от алкоголя заклятьем Пурия – ни к чему натыкаться на укоризненный, хотя и лишенный настоящего обвинения, взгляд Веды. Она бы поняла, конечно же: мы, неоперившиеся, молодые мары, желали иногда кутить. Но уважение и субординацию никто не отменял. Вчера Старейшая снова завела меня в «святилище», учила чувствовать потоки. У меня выходило плохо, но перекрывал отсутствие опыта восторг… После я осталась ночевать, с утра засела в библиотеке, где собиралась просидеть до темноты.
Вот только чертовы буквы… В каком веке писали этот талмуд? Символы въедались через глаза прямо в мозг, но совершенно не раскрывали смыслы. Казалось, они складываются где-то внутри меня, как детали конструктора, и, когда их станет достаточно, выстроится некое новое понимание. Но сколько незнакомых рун мне еще следует в себя впихнуть? Ведь каждую нужно рассмотреть внимательно, ни одну не пропустить.
Я задремывала, просыпалась. Иногда жевала яблоки, лежащие рядом на тарелке, – кто и когда их занес? Слушала дождь, опять рассматривала в полутьме знаки: свет включать не хотелось. Уютно, хоть и пыльно. Мне нравился лежащий на коленях мягкий клетчатый плед.
Время растянулось в тихую бесконечную минуту.
«Интересно, он уже заходил?»
У меня с собой не было ни телефона, ни часов; крапало по подоконнику.
Вспоминались время от времени объятия Инквизитора. Надежность его рук, незамеченная мной вчера. Тепло его груди, в которую я утыкалась носом, состояние защищенности, неразличенное мной сквозь обиду.
Да, в Аркейна легко провалиться.
Вот только он приходит для того, чтобы искупить собственное чувство вины, а после исчезнет. Скорее всего. Отделится от меня, как пласт земной коры, а я вновь останусь с чувством одиночества, усилившегося