Тринадцатая Мара стр. 74
умолкли.
– Он сказал тебе, что придет завтра? – Что-то в словах Кьяры лечило меня, успокаивало. Недаром говорят: когда рядом Белая мара, беда становится половинчатой.
– Да. Сказал, что я должна вытерпеть его объятия минуту.
Тишина.
– Позволь ему сделать это.
– И ты туда же…
У неё были красивые ногти, чуть вытянутые, на такие идеально ложился любой лак.
– А знаешь, – подруга вдруг произнесла то, чего я никак не ожидала услышать, – он тебе подходит.
Наверное, я бы вспыхнула, если бы не коньяк, если бы не озорной блеск в её глазах. Негативных эмоций более не хотелось, я слишком много пережила их утром, потому просто спросила:
– Почему ты так думаешь?
– У него внутри много темного, тяжелого. Как у тебя. И в вас обоих есть свет… Если приложить эти ваши части друг к другу в правильном порядке, получится идеально.
– Ты моя подруга. И поэтому я не буду тебе грубить, – отозвалась я безо всякой злобы. Добавила, хмыкнув: – Он так и сказал, что он – идеальный мужчина, с которым я могу позволить себе быть собой.
– Не так уж он и ошибся. – Чего я не ожидала, так это того, что Кьяра встанет вдруг на сторону Инквизитора. – Ты всегда такая была, … как взрывная боеголовка, неуправляемая, жаждущая ярких эмоций. Тебе всегда нужно было сражаться за «правое дело», выдумывать потерянную справедливость, а после нестись куда-то, набивая на ногах синяки. Ты жить без этого не можешь.
– Без синяков?
Сложно было спорить с тем, кто знает тебя так хорошо.
– Без впечатлений. И этот Сидд… он может тебе их обеспечить.
– Уже обеспечил утром.
– Я еще подозреваю, – Кьяра вдруг чуть смутилась, – сейчас ты меня точно стукнешь, но я все равно скажу…
– Говори.
– Его приход – это не только извинения.
– А что еще?
– Я думаю, … он тебя любит.
– Любит?! Он ломал меня намеренно, он вытирал об меня подошвы, он желал, чтобы мой хребет треснул и развалился на части.
– Да, но… тогда его сестра была мертва.
«Не сыпь мне соль на рану».
– Это ничего не меняет.
– Меняет.
– Кьяра, ты меня бесишь…
– Знаю. Но я – Белая мара, мы умеем видеть любовь. Даже если она очень глубоко.
Я лишь покачала головой. Выдохнула медленно, попыталась представить, что завтра мне опять терпеть объятия, погружаясь в боль прошлого, загрустила.
Подруга видела все, она умела читать между строк все мои мысли, все эмоции.
– Я думаю, у него получится, – произнесла она тихо, – просто позволь ему. Между вами гораздо больше, чем ненависть.
– Между нами моя обида.
– Она уйдет.
– Ты просто… слишком добрая.
– А ты остываешь быстрее, чем полагаешь сама.
Мне незаметно и потихоньку полегчало. Кто-то разделил мою историю, мои прежние страдания, и жизнь вновь налаживалась. Тепло от коньяка теперь казалось приятным, а не жгучим, эмоции, ранее напоминавшие спутанный мех, теперь выглядели расчесанными, мягкими.
– Я боюсь его касаний…
Кажется, началась стадия совсем уж сокровенных откровений.
– И ты же их желаешь. Они нужны тебе.
– Я смогу в этой жизни без них.
– Сможешь. Но будешь о них помнить.
– Кьяра…
– Это твой человек, Мариза.
– Не была бы я пьяная, я бы… Я бы…
А взгляд зеленых глаз проницательный, внимательный и теплый. Через секунду смешливый.
– Как мы собираемся работать пьяные?
Слыша, как заплетается мой собственный язык, я проворчала:
– Я говорила тебе, что нам нужна Элина.
– Так отыщи её уже. Интересно же посмотреть, кто помогал здесь хозяйничать в мое отсутствие.
– Отличный план. Этим и займусь.
После того, как протрезвею на свежем воздухе на лавке.
Кьяра потянулась, как кошка, после радостно провозгласила:
– Еще купи попкорн!
– Попкорн? Мы собираемся открывать видеосалон?
– Ты его для меня уже открыла. Дальше я вашу с Сиддом «драму» желаю смотреть с шипучкой и полным стаканом попкорна. Сильно уж интересно!
– Ремня бы тебе дать!
Оказывается, я