Тропа Кайманова стр. 178
голосе ее была такая тоска и тревога, что Якову стало мучительно жалко жену. Пауза затягивалась, и он почти обрадовался, когда подъехал Нуртаев и доложил:
— Товарищ старший лейтенант, с заставы передали: вас просят срочно прибыть на КПП, спрашивают, в чем задержка.
— Поеду, Оля...
— Возвращайся скорей...
Поднявшись в седло и еще раз окинув взглядом всенародное в масштабах Даугана строительство, Яков решил не давать волю своим чувствам, ободряюще улыбнулся жене и сыну, направил Прогресса к шоссе.
Ольга улыбнулась в ответ, но невеселая, вымученная получилась у нее улыбка.
Пустив коня рысью, Кайманов попытался встряхнуться, избавиться от нахлынувших на него дум. Это ему не удалось: слишком многое навалилось неожиданно, сразу. И все же то, что он сейчас увидел и перечувствовал, освежило его, воскресило в памяти прежний Дауган, как будто снова вернулись предвоенные, теперь уже такие, казалось, далекие, годы...
Так он, полный смятения и самых противоречивых чувств, подъезжал к сложенным из камня-плитняка строениям таможни и КПП.
У ворот встречал его лейтенант Дзюба.
— Амангельды у тебя? — поздоровавшись с ним, спросил Яков.
— Тут... Принес кучу новостей, одна другой серьезнее.
— А что хоть случилось-то?
— Сам расскажет.
Из помещения к ним уже спешил Амангельды — старый товарищ Якова по работе и службе, наставник по следопытству. Выглядел он усталым, даже пообносившимся, в запыленном неизменном халате, в тельпеке.
После необходимых вопросов о семье и здоровье Амангельды озабоченно сказал:
— Ай, Ёшка, никогда не думал, что в мире так много змей, готовых ужалить...
— Лучше скажи, дорогой Амангельды-ага, — спросил Яков, — как у тебя хватило сил так долго собирать гумитраган?
— Мой конь — чарыки, сила — дорожный припас, — усмехнувшись, ответил следопыт. — Шли с Рамазаном, сыном Барата, от аула к аулу, с людьми говорили. Смотри, борода совсем выгорела, стала как кошма.
Кайманов отметил про себя, что, и правда, за время своей необычной командировки Амангельды совсем почернел. Борода его, с пробивающейся сединой, росшая прямо из шеи, стала действительно подобна кошме.
— Рассказывай, дорогой, какие новости принес? — спросил Кайманов. — Полковник Артамонов и начальник войск ждут нас с тобой...
— Очень много новостей, — подтвердил Амангельды. — Есть большие, есть маленькие. Не знаю, с каких начинать.
— Начинай с самых больших.
Они вышли со двора таможни, поднялись по тропинке на вершину небольшой сопки, сели так, чтобы никто не мог подойти незамеченным, услышать их разговор.
— Новость первая, — сказал Амангельды. — Клычхан на свободе. Опять своих калтаманов собирает.
— Откуда взялся? Его же
в лагерь особого режима отправили!..
— Бежал он из лагеря... Вот записка. Яздан, брат Ашира, с гражданским шофером через границу передал...
Амангельды снял тельпек, достал из-за подкладки своей изрядно запылившейся папахи смятый клочок бумаги, протянул Кайманову. Тот разгладил его, с трудом прочитал:
«Клычхан готовит прорыв. Ичан».
— Слушай, Амангельды! Здесь подпись «Ичан». Разве Ичан жив? Почему они с Дурсун не дали о себе знать? Где он? Дурсун-то с ним или не с ним?..
— Насчет Ичана погоди, — остановил его Амангельды. — Ичан жив, и Дурсун с ним... Яздан, брат Ашира, передал: Ашир вез их на Ак-Су...
— Так Ак-Су