Тропа Кайманова стр. 179
километров за полтораста отсюда! Какие черти их туда понесли?
— От Клычхана бежали, когда узнали, что на свободе он. Только повез их Ашир на Ак-Су, да не довез. Схватили Ичана. Вместе с Дурсун.
— Кто схватил?
— Люди Клычхана... Ашир с женой чудом спаслись...
— Жаль Ичана, — проговорил Яков. — И Дурсун жаль. Выручить их теперь будет нелегко.
— Не спеши жалеть. Сколько раз говорил я, из-за лживых людей портится мир.
— О ком ты?
— Своими глазами видел в бинокль через границу Ичана вместе с Дурсун во дворе Фаратхана. Слугой его, что ли, взяли? Двор подметал... Глаза мои немолодые, но видят хорошо: Ичана кормят и одевают, никто его не бьет, не заставляет говорить пропаганду против Советов.
— Слушай, Амангельды, этого не может быть! — воспротивился Яков. — Если Ичан такую записку передал, значит, не мог он продаться! Не похож ли на Ичана какой другой работник?
— А Дурсун? — возразил Амангельды. — Дурсун к другому работнику не пойдет. Она Ичана больше жизни любит. Говорят, Фаратхан разрешил им даже пожениться.
— Ничего не понимаю...
— Это через верных людей брат Ашира, Яздан, передал... Не зря это все, Ёшка. Что-то задумал Фаратхан. Чужого человека, да еще с советской стороны, так просто кормить он не будет.
— Но не верю я, что Ичан продался, даже ради Дурсун.
— Так люди говорят, сам я тоже не верю... Думаю, как был Ичан наш, так и остался наш. Только деваться ему некуда. И Дурсун его держит: с нею далеко не убежишь, — наверное, ребенка ждет...
— Ладно, будем выяснять... Узнал ли что насчет Атаджана — сына Айгуль? — спросил Яков.
— Нет, Ёшка, ничего не узнал. А где он сейчас?
— Сотню у меня стащил — и как в воду канул... Может быть, что о Флегонте слыхал? Если этот ишан с Флегонтом работает, прямая ниточка от них к гитлеровской разведке пойдет.
— Про Флегонта тоже ничего не слыхал. Но ты говоришь точно, Ёшка, — подтвердил Амангельды. — От этого подлого шакала Флегонта прямо-таки воняет фашистом. Клычхан и Флегонт давно одной веревочкой связаны. Если они дезертиров да уголовников в Каракумах соберут, большую беду могут сделать. Будут и дороги взрывать, и караваны грабить, и разные диверсии затевать. Добыча у них одна — и для ворона, и для волка.
— Много ты известий принес, Амангельды-ага, — заметил Яков. — Не зря по горам ходил. Сверху-то оно все виднее... А не встречался ли тебе, не сейчас, а раньше, или, может, от кого слыхал, сборщик гумитрагана, одет под нищего, по фамилии Картуз, зовут Иван Степанович?
— Не помню, Ёшка. Если б надо было, запоминал. А так зачем мне? За гумитраганом я еще молодым лазил.
Амангельды умолк. Задумался и Яков.
Со дня убийства Айгуль и Нурмамеда Апаса прошло более полутора месяцев. Ясно, что ишан там или мулла все это время не дремал, а действовал. Задача его в районе Даугана ясней ясного: вот оно, шоссе, а вот и забитая воинскими грузами железная дорога. Они снабжают Сталинградский фронт... Нити от этого ишана наверняка тянутся к немецко-фашистской разведке.
— О «Мелиюнне Иран» слышал