Тропа Кайманова стр. 204
хватит по горло. Так что держитесь... А я вам верю».
— Да брось ты тянуться! Если бы знал, как мне не хватает здесь настоящей живой души!.. На сколько же тебя прислали?
— Сколько потребуют обстоятельства, товарищ капитан. Знают об этом, наверное, только аллах да еще полковник Артамонов, — улыбаясь одними глазами, ответил Галиев, видимо тоже очень довольный встречей.
— Ну теперь повоюем! — Самохин окинул старшину оценивающим взглядом. — Да садись ты, ради того аллаха, не стой столбом!
Галиев, подтянутый, начищенный, являл собой образец воинской выправки.
— Как у вас-то дела, товарищ капитан? — спросил он. Андрей решил ничего не скрывать от старшины.
— Наверное, необходимо определенное время, — сказал Самохин, — чтобы переломить сознание приученных к своей второсортности людей. Приходится каждый день и каждый час воздействовать на психологию этих сачков, маскировщиков и нерадивых горлопанов.
— Будем воздействовать, товарищ капитан, — заверил Галиев. — Какие поступят руководящие указания?
— Только одно, дорогой Амир, — сказал, вздохнув, Самохин, — наладить службу оперпоста так, как она налажена на резервной заставе комендатуры.
— Будем налаживать, товарищ капитан, — еще раз с удовольствием произнес Галиев новое воинское звание бывшего замполита.
— Я тут пока один мараковал, по-всякому прикидывал, — признался Андрей. — Народ-то подобрался, честно говоря, разный. Есть и маменькины сынки, которые со всякой ерундой бегают советоваться, есть и нерадивые, того и гляди, за тарелкой борща уснут, есть и такие, что приказного тона не терпят, сразу прут на рожон... И еще... Может быть, ты заметил, а если нет, то увидишь, особенно после отбоя, у некоторых нательные кресты на шнурках. Два раза уже отбирал, так они из жести сделают и снова носят... Но главная закавыка в двух братьях-близнецах. Они весь личный состав в страхе держат, они погоду делают. По фамилии Охрименко, зовут Петр и Павел. За глаза прозвали их апостолами. Ну это, скажу тебе, такие апостолы, что у всего оперпоста от их апостольства в мозгах свербит... Старший «апостол» Павел. Сколько бы его ни наказывали за грязное оружие, карабин принципиально не чистит. «Железо, — говорит, — все выдержит». В наряде, когда жарко, раздевается до трусов, службу несет из рук вон плохо. А посмотри личную карточку — мастеровой человек, золотые руки. Он и слесарь, и столяр, и краснодеревщик... Отец на фронте, дома мать и невеста — отличная девушка... Пытаюсь еще и по этой линии на него воздействовать, говорю, что я отцу напишу, матери могу сообщить, что вот-вот ее сын под трибунал попадет. Ничего не боится, понимает, что и перед его матерью мы в ответе. Приедет она и скажет: «Я вам сына доверила, а вы что? Кроме как в тюрьму, ничему его и не научили? Дома он не был бестолковым».
— Наверное, такие в каждом призыве есть, товарищ капитан, — осторожно сказал Галиев. — Давайте вместе будем с вашими «апостолами» справляться...
Разговаривая, они увидели пересекавшего двор переводчика Вареню, которому, очевидно, кто-то сказал о прибытии старшины с Даугана.
— Дозвольте, товарыщ старший полит... пробачтэ, товарыщ капитан... Товарыщ старшина?! Здравия желаю! До нас робыть? Оцэ добре: ще одна ридна душа е! Бо дуже важко було нам тут с товарищем капитаном!..