Тропа Кайманова стр. 209
простодушный вид.
— Что ж молчишь? Говори, какие куры? За чей счет перед комендантом выслуживался?
— Туркмэньскы... Тутэшни...
— Откуда ж они взялись, «туркмэньски», «тутэшни»?..
— Товарыщ капитан! — горячо воззвал к справедливости Вареня. — Я ж нэ выноват! Воны ж самы выноватк! Як оти падлюкы скаженни понакынулысь на тэ зэрно!.. А тоди дывлюсь, а воны — хыть!.. И вжэ лапками до горы...
— Как это «лапками до горы»? Попередохли, что ли?
— Ну да... Нэ пропадать же ж им, думаю... От я и товарыщу капитану, пробачтэ, старшему лейтенанту Ястребилову саму гарнэсеньку молодочку и зажарыв. Ще теплэнька була... Як шо хочите, и вам зажарю, будь ласка... Там их у закутку цила куча...
Узнав, что «у закутку их цила куча», Самохин понял: из-за кур могут быть серьезные неприятности.
— Где ж ты, пустая голова, отравленное зерно сыпал? — не на шутку разозлился он от такого усердия Варени. — Да как они, эти куры, во двор оперативного погранпоста попали?
— Та воны и нэ попадалы, товарыщ капитан. Я у двори трохы посыпав, а тоди и мечтаю соби: «Ти ж трекляти мыши и по за дуваламы шуршать, у лыстьях та у трави...» Я ж за йих ночи нэ сплю, товарыщ капитан. Ну як выскочить яка мышь з маузером! Хоп Вареню за шкирку — тай за кордон!..
Со двора донеслись громкие голоса.
Вареня беспокойно оглянулся, переступил с ноги на ногу.
— Пробачтэ, товарыщ капитан, то, мабудь, до вас... В открытую дверь было видно, что перед часовым у входа во двор оперативного погранпоста толпятся, требуя начальника, жители Аргван-Тепе, аксакалы и женщины — наверняка хозяева и хозяйки загубленных кур.
Пришлось Андрею расплачиваться с пострадавшими и выслушивать через переводчика все, что думали аксакалы о нем самом и его солдатах.
Только когда все ушли, Самохин смог без свидетелей, в сопровождении одного лишь обескураженного, искренне скорбящего Варени пойти и
посмотреть, сколько же на самом деле в закутке кур. Оказалось, что в конце двора, в мазанке из самана, было свалено в кучу десятка полтора дохлых птиц.
— Возьмите людей и немедленно уберите эту падаль, — приказал Андрей.
Пять или шесть солдат, взяв по курице в каждую руку, оказались как раз во дворе, когда со стороны калитки послышалось щелканье затвора фотоаппарата.
Самохин, и без того пребывавший не в лучшем настроении, с раздражением обернулся, увидел, что всю эту картину и его самого — начальника оперативного погранпоста — на переднем плане фотографирует, выйдя из кабины остановившейся неподалеку полуторки, только что навестивший оперативный погранпост старший лейтенант Ястребилов.
ГЛАВА ВТОРАЯПЕРВАЯ ПОПЫТКАВызов в штаб полка застал Якова на Дауганской заставе у лейтенанта Аверьянова. Лейтенант уезжал на фронт.
Собранный и сосредоточенный, в состоянии того внутреннего равновесия, которое приходит, когда решение принято, лейтенант, теперь уже не подчиненный Кайманова, разговаривал с Яковом так, как будто щадил его самолюбие: я вот, мол, добился своего, а вам что-то не удается...
— Мало мы с тобой поработали, — вздохнув, сказал Яков.
— Но кое-чему я успел у вас поучиться, — ответил Аверьянов.
Якову нравилось, что Аверьянов держался независимо, ни перед кем шапку не ломал, словно и не существовала та условная лесенка