Тропа Кайманова стр. 24
в золото.
— Понял вас и могу сообщить, что уже веду переговоры с коллегами о ваших акциях. Думаю, не пройдет и месяца, как получим положительный ответ.
— Боюсь, что через месяц уже поздно будет говорить о парашютном десанте.
— Вы отлично понимаете, что десант и взрыв озера, нарушение работы стратегических транспортных магистралей русских — это серьезные военные и политические задачи, — заговорил Клюстер. — Падение Сталинграда заставит выступить на стороне рейха Турцию и Японию, а это значит, что русским коммунистам будет конец, конец войне. Я думаю, вы и сами заинтересованы в том, чтобы провести операцию «Глаз неба» как можно скорее...
— Не раньше, чем медные акции будут у меня в руках.
— Это шантаж...
— Простите, полковник, но кроме диверсий и рискованных операций в закордонье у меня есть другие виды доходов. Желаю успеха...
— Хорошо... Завтра акции будут у вас. В крайнем случае, я уступлю вам часть своих. Но и вы должны уступить! Пятнадцать процентов — это пятнадцать процентов!..
— Еще не ясно, получу ли я эти пятнадцать процентов, а два десятка джигитов бросаю в вашу авантюру... Кстати, и сам иду...
— Но это и ваша, как вы говорите, «авантюра». Нам известно, насколько важен для вас реванш за фиаско, какое вы потерпели от Кайманова и Самохина год назад...
Удар попал в цель. В памяти Клычхана весьма свежо было самое крупное в его жизни поражение — провал политической провокации большого масштаба, затеянной им в приграничной зоне. Всячески демонстрируя свою «дружбу» с авторитетными офицерами-пограничниками, Клычхан развернул настоящую войну с частями охраны порядка своей страны, стремясь вызвать возмущение простого народа, направить живущие в погранзоне племена против советских военных властей.
Эту, так хорошо задуманную и отлично начатую кампанию сорвали тогда заместитель коменданта Даугана старший лейтенант Кайманов и замполит старший политрук Самохин. Одно упоминание о них до сих пор вызывало в душе Клычхана тихую ярость. Еще больше раздражало его то, что вся эта история стала известна немцам. Не был бы Клычхан заинтересован в медных акциях, иначе разговаривал бы с полковником. Но... В России немцы продвинулись до самой Волги. Сейчас, когда армии Гитлера у Сталинграда и так стремительно наступают на Кавказе, Клычхан понимал, он может просто не успеть сделать свою главную ставку и медные рудники Шахназара поделят без него. Мало того, сам Дауганский район после победы рейха мог уплыть мимо его рук. Тем не менее Клюстеру он ответил:
— Господин полковник! Вы позволяете себе так разговаривать со мной только потому, что из этой меди здесь делают
вазочки для лакомств, а в рейхе — гильзы для снарядов?!
— Не будем ссориться, — сказал Клюстер. — Ладно! — вздохнув, согласился он. — Пусть будет пятнадцать процентов, но с условием, что вам удастся выполнить и военную, и политическую часть нашего плана. В политической мы заинтересованы не меньше, чем в военной: наша победа должна прийти на подготовленную почву.
Раздался телефонный звонок. Полковник снял трубку, протянул ее Клычхану.
— Вас...
— Да, я... Слушаю тебя, Закир.
Клычхан положил трубку, сказал полковнику:
— Связной готов идти к Абзалу через кордон.
— Что он еще передал?
— Фаратхан прислал слугу: есть сведения о