Тропа Кайманова стр. 26
против проклятых баев, чтоб им шайтан печенку выгрыз, вместе от этих баев и их калтаманов спасаться будем».
Ашир, конечно, понимал, насколько усложняет свою судьбу, взяв с собой Ичана и его Дурсун. Но разве мог теперь Ичан хоть минуту думать о себе и не думать о Дурсун? Он хорошо понимал, что ему, только сейчас начинавшему приходить в себя после долгой, как зимняя ночь, и тяжелой, как могильный камень, болезни, всем добром мира не расплатиться с Дурсун за то, что она сделала для него.
После тех ужасных побоев, какие ему пришлось вынести на подворье Фаратхана, справедливо заподозрившего, что Ичан помогал Аширу, Ичан
и сам не верил, что выживет. Он столько же раз мысленно побывал на том свете, сколько раз от нестерпимых пыток проваливался в небытие. Но он не сказал палачам ни слова, этим-то и возбуждая их ярость. Молчал не только потому, что не хотел выдавать своего друга Ашира, но, главное, потому, что боялся поставить под удар Дурсун, которая привела его к захваченному Фаратханом Хейдару — своему отцу.
Если бы Ичан хоть бровью повел в сторону своей Дурсун, пытали бы фаратхановы слуги и ее — самую прекрасную из всех прекрасных женщин. Не посмотрели бы, что Хейдар, ее отец, спас в Каракумах пособника Клычхана Аббаса-Кули.
Эти палачи, Фаратхан и его слуги, наверняка пристрелили бы Ичана, видя, что все равно ничего от него не добьются, если бы не всенародный той. Шутка ли сказать, десятки тысяч молодых людей, вместо того чтобы Гитлер погнал их на фронт воевать неизвестно за что, демобилизовались и поехали домой. В тот день Фаратхану было не до Ичана. Верный его пес — Меред Сунаит-оглы доложил Фаратхану, что Ичан — друг Ашира подох. Меред получил высочайшее повеление зарыть Ичана, как бешеную собаку.
Ичан не помнит, когда и как он вернулся к жизни, да и жизнью это едва ли можно было назвать: долгие ночи и дни, наверное, не одну полную луну все тело болело так, что он мог только стонать.
Кровь шла изо рта, потому что легкие были отбиты, запеклась в ушах, застыла сгустками где-то внутри груди и живота. Все это время, выхаживая его, Дурсун была с ним...
Никто не знал, как она смогла откопать Ичана, растащить камни, которыми он был завален, спрятать его и, не боясь самой смерти, приходить в тайное убежище, каждую ночь лечить его, прикладывать тряпки, смоченные отварами трав, к его гноящимся ранам, укрывать от ночного холода... Поистине, любящая женщина так же сильна, как сам великий аллах!..
Раньше Ичан не очень-то верил в аллаха. Но кто же, как не аллах, послал ему спасительницу Дурсун? Кто вознаградил за все муки таким большим чувством ее нежной и верной души?..
Когда он стал понемногу приходить в себя, Дурсун рассказала, что и сама не знает, как все получилось.
Ничего она не могла сказать и о Клычхане, даже о том, куда их привез Ашир.
После того как Ашир выступил на тое против самого господина Фаратхана, а Клычхана схватили его же люди, которым надоело лезть вместе с ним под пули, Ашир жил во дворе советской погранкомендатуры. А вернулся Клычхан, Ашир так перепутался, что и это место счел