Тропа Кайманова стр. 331
потом, охлопав халат, нащупал длинный кинжал в планке рубахи, где были пуговицы. Этот кинжал, узкий, как трехгранный штык, был настолько искусно замаскирован, что вряд ли кому пришло бы в голову искать оружие в таком месте. Но в практике Якова встречались подобные случаи, особенно когда имел дело с опытными контрабандистами.
Удостоверившись, что больше оружия у Баба-Бегенча нет, Кайманов жестом приказал ему выйти из столь ненадежного убежища.
С клеенчатой сумкой в руках, из которой в случае необходимости можно было одним движением выхватить маузер, Кайманов, идя вслед за Баба-Бегенчем, увидел, что Барат выполнил его поручение, передав милиционерам не в меру любопытного старика. Кивком Яков подозвал Барата, и они, с двух сторон блокируя старого главаря контрабандистов, повели его к выходу с базара.
Это была большая удача. Если старик ничего не скажет, поскольку задержали его лишь по подозрению, то Баба-Бегенчу есть что рассказать. Пусть хотя бы назовет тех, с кем таскал и сбывал контрабандный опий. А от терьячных дел, как правило, недалеко и до гитлеровской агентуры.
— Не упусти Баба-Бегенча, — вполголоса бросил Яков Барату. — Вон идет военный патруль, а вон — милиционер. Подай им знак, чтобы блокировали...
И в эту минуту, когда все, казалось, складывалось так удачно, Кайманова словно громом поразило, он просто
не поверил своим глазам: всего в каких-нибудь десяти — пятнадцати метрах за снующей и толкающейся толпой он увидел дочь старого проводника Хейдара Дурсун, которая, как известно, оставалась по ту сторону кордона вместе с Ичаном. Она что-то меняла, торгуясь с пожилой узбечкой, протягивая ей цветастый платок, чуть ли не тот, что получила в подарок от господина Фаратхана, когда отец ее доставил к нему целым и невредимым главаря бандитов Аббаса-Кули.
Взгляды Якова и Дурсун встретились. Дурсун мгновенно натянула до самых глаз яшмак, отвернулась, тут же прекратила торг с обладательницей каких-то продуктов, стала выбираться из толпы, спеша поскорее уйти с базара.
Кайманов бросился за ней, но, как назло, толпа по непонятным причинам вдруг закружилась вокруг него, а справа и слева стали появляться такие бандитские физиономии, что Яков невольно подумал: уж не попал ли он в переплет?
Но нет, расталкивая завсегдатаев базара, Яков наконец выбрался из толпы, нырнул в какую-то примыкавшую к базару улочку и, потеряв из виду Дурсун, с тревогой осмотрелся.
Дурсун исчезла, пропала, провалилась сквозь землю, будто ее и не было.
По привычке маскируясь за какой-то мазанкой, Кайманов лихорадочно осматривался. Ему показалось, что в самом конце улочки, состоящей из непрерывно идущих дувалов и кибиток, мелькнула женская фигура. Добежав до угла, он увидел Дурсун, скрывшуюся в переулке.
На мгновение остановившись, Яков удостоверился, что на улице ни впереди, ни позади никого нет, и, теперь уже не слишком опасаясь, кинулся за Дурсун.
В какой-то миг он заметил, как в дальней кибитке приоткрылась дверь, со всех ног бросился туда, к немалому испугу спешивших куда-то женщин и гонявших тряпичный мяч подростков.
Теперь-то он наверняка знал, что именно в эту дверь вошла Дурсун. Больше ей некуда было деваться: здесь уже самая окраина Карагача.
Опасаясь засады, Яков не пошел в калитку, а перемахнул через дувал и, подойдя к окну, осторожно заглянул внутрь дома.
Прямо против окна он увидел бледного,