Тропа Кайманова стр. 330
Старик усмехнулся, помотал головой и сморщил нос, дескать, за такой старый халат и горсти зерна никто не даст.
Изображая крайнее возмущение, Барат стал нахваливать свой товар, поворачивая халат и так и эдак, набрасывая его на плечи старику, оглаживая на нем, — дескать, приобретаешь достойную вещь.
Тот снял халат, с себя, вернул Барату и направился прочь.
Не тут-то было! Барат увязался за ним, словно только этот старик и мог купить у него вовсе не новый и не очень красивый халат.
— Якши халат! Давай бери! — повторял он. — Всего полпуда джегуры!
Наблюдавшему из укрытия Якову было ясно, что ни халат, ни джегура старика не интересуют. Только Барат. А если так, то старик в свою очередь заинтересовал Кайманова: с чего бы это ему проверять, что за новый человек появился на базаре?
Старику, видимо, надоел навязчивый продавец халата. Обернувшись, он гневным жестом — рукой от груди — послал его прочь.
Барат, пожав плечами, отошел. В толпе мелькнуло знакомое Кайманову лицо пожилого туркмена, с которым встретился взглядом старик.
Так это же Баба-Бегенч!
Взгляд был мимолетным, движение — едва заметным, но Яков понял: старик передавал Барата Баба-Бегенчу. Это уже удача! Теперь важно незаметно выйти из оперпункта, не упустив из виду Баба-Бегенча.
— Халат! Халат! Новый халат! Тельпек! Брюки! Новые брюки! — подавал голос Барат.
Едва Яков вышел из милицейского оперпоста, как его тут же узнали... Ну и что, если узнали? Не для того он сюда прибыл, чтобы прятаться. Надо как можно скорее взять старика и Баба-Бегенча, чтобы весть о появившемся в Карагаче Ёшке Кара-Куше не распространилась дальше.
Кайманова все еще не отпускала малярия, донимавшая его в течение нескольких месяцев. Он знал, что внешне мало чем отличается от завзятого терьякеша, на то и рассчитывал. Но сейчас его маскировка под курильщика опия теряла всякий смысл. Уж если Яков узнал старого знакомого, то и Баба-Бегенч наверняка узнал его.
— Барат, — поравнявшись с другом, проговорил Кайманов, — Скажи Абзалу, пусть берут длинного парня с хурджинами. Сам не спускай глаз со старика, если будет уходить, скажешь милиционерам, чтоб задержали. И подстраховывай меня. Иду за Баба-Бегенчем.
— Давай, Ёшка. Понял тебя, — не оглядываясь ответил Барат.
Яков с радостью отметил, что старый контрабандист Баба-Бегенч, делая роковую для себя ошибку, юркнул в глинобитное сооружение с вытяжной трубой, маленькими окошками под крышей, двумя выходами, огороженное дувалом выше человеческого роста.
Кайманов тотчас вошел туда же. На счастье, они оказались там вдвоем.
Нос к носу столкнувшись с Каймановым, Баба-Бегенч полез было за отворот халата, но, зная, что с Кара-Кушем ему не справиться, бессильно, с искаженной злобой лицом опустил руки.
— Узнал, говоришь? — по-курдски спросил Яков.
Баба-Бегенч, не отвечая, смотрел на него с ненавистью и страхом.
— А если узнал, давай без шуток. Пойдешь впереди меня. Вздумаешь убегать, вот он догонит...
Яков приоткрыл черную клеенчатую сумку, в которой лежал маузер.
— Повернись к стенке, подними руки...
— Не имеешь права, я ничего не украл, ничего не продавал...
— Насчет права разберемся, — пообещал Кайманов. — За тобою столько старых грехов, что с лихвой хватит...
Яков вытащил из-за обмотки на правой ноге Баба-Бегенча нож,