Тропа Кайманова стр. 335
своего повелителя. Крепость была взята. Все ее защитники уничтожены, а сам Алама с глазницами, залитыми серебром, был выставлен в амбразуре одной из башен. Рядом с ним с таким же украшением выставили и предавшую его жену, чтобы не скучно было Аламе после смерти в небесных кущах аллаха.
Припомнив эту легенду, Яков, рассматривая приближавшиеся величественные развалины, невольно думал о Дурсун.
Предала она его, завлекла в ловушку или ее выследили и захватили вместе с ним и Ичаном?
То, что женщина ради своей любви способна на все, даже на подлость и предательство, Якову было известно. Но как он попался на такую удочку? Воистину тот, кто продумывал эту операцию, очень тонко учел особенности его натуры.
Все ближе и ближе развалины крепости, где, как чувствовал Яков, был конец их долгому переходу. И тут он понял: его завезли так далеко в пустыню для того, чтобы в случае погони утомить стокилометровым маршем лошадей отряда, который пойдет в преследование, а самим за это время, отдохнув, со свежими силами легко уйти в пески.
Наверняка в районе крепости был колодец, на что указывала набитая сотнями и тысячами верблюжьих подушек и конских копыт тропа, ведущая к глинобитному валу. Однако вода там, видно, плохая, иначе зачем было везти пресную воду из аула Карагач?
Дремотное состояние Якова улетучилось. Хоть и связанный, он чувствовал, что ежесекундно прибывают силы, возвращается привычное состояние взведенного курка, готового дать бой.
Ну что ж, если пришли его последние минуты, пусть это будут славные минуты. Умирать он будет как Яков Кайманов. Своей смертью удовольствие врагам не доставит...
В том, что пришел его смертный час, Яков не сомневался: из крепости навстречу каравану выехали на отличных лошадях в сопровождении свиты два всадника.
Один из них — в полувоенной форме неизвестно какой страны, — видимо, офицер, с ним — бывший житель поселка Дауган, калтаман из калтаманов, правая рука Клычхана, главарь бандитов — Аббас-Кули.
Яков
вгляделся в физиономию офицера, когда подъехали ближе, и невольно вздрогнул: он узнал Флегонта Мордовцева.
ГЛАВА ШЕСТАЯ«НА ЖИВЦА»С утра жизнь на оперативном посту Аргван-Тепе началась так же, как и во многие другие, уже миновавшие дни.
И все-таки день этот был особенный и едва ли не самый печальный для Самохина из всех, какие пришлось ему пережить на новом месте службы.
Андрей, всю ночь вместе со старшиной Галиевым поверявший наряды, сидел сейчас в дежурке и заполнял пограничный журнал, стараясь не смотреть, как собирает свое немудреное имущество Амир Абдуллович.
Сегодня старшина возвращался на Дауган принимать заставу Аверьянова, уезжавшего на фронт. Самохин снова оставался один.
Сборы у Галиева недолгие. Не прошло и пяти минут, как старшина, туго затянув лямки тощего вещмешка, готов был в дорогу.
Жалко Самохину расставаться с Галиевым. Пусть методы старшины не всегда интеллигентные, зато вели прямо к цели, а уж служебного и пограничного опыта Галиеву не занимать стать.
Андрей уже привык к мысли, что теперь они с Амиром и горе, и радость будут делить пополам, и вот, пожалуйста, опять он один должен будет службу оперпоста налаживать.
Правда, не один. Как передали из штаба, в помощь ему на оперативный пост Аргван-Тепе должен приехать техник-интендант Ковтун. Но еще не известно, как пойдет строевая