Тропа Кайманова стр. 353
что знал его Яков, показалось вдруг старым и усталым, как будто Мордовцеву сразу прибавилось с десяток лет. Доконало-таки его известие об окружении фашистских армий под Сталинградом!
— Серебро в голове, это уже повестка с того света, — продолжал Мордовцев. — Говорят, готовясь к смерти, твори добро...
— А убийство Айгуль и Эки-Киз в Карахаре тоже добро? — спросил Яков.
— Ты военный человек, знаешь, что такое приказ, — жестко сказал Флегонт. — К слову сказать, не я убивал.
— Но по вашему приказу. А кто, если не секрет?
— Этот разговор не нас касается и не ко времени, — ушел в сторону Флегонт. — Скажешь, ты не убивал?
— Кого и во имя чего? Женщин и детей — никогда. Уж верно говорят, Флегонт Лукич: «Змея не ведает своих изгибов, а шею верблюда называет кривой».
— Насчет змеи не знаю... А только сейчас всех убивают, невинных тоже. Сколько народу гибнет! Ради чего? Каждый хочет себе побольше захватить!
— А то, что мы на нашей земле с немцами бьемся, тоже «побольше захватить»? — спросил Яков.
— Эк тебя в политику волокет, — недовольно заметил Флегонт. — Политика, она, брат, там, наверху. От нас далеко. Есть кому об ей подумать... А наши дела тут...
Он похлопал себя квадратной ладонью по загорелой шее.
— Ладно... Я сам позаботился насчет гарантий, — продолжал Мордовцев, — написал твоему начальнику. Вот, слушай... «Господин полковник! Сим письмом удостоверяем, что Яков Кайманов был у нас, и ни один волос не упал с его головы. Накормили мы его, напоили и отпустили с богом к своим. Надеемся, что так же поступите и с нами, коли мы попадем к вам...» Дальше подписи... А здесь вот ты подпиши, что все подтверждаешь. Как только подпишешь, так и валяйте себе с Баратом на все четыре стороны. А письмо он отвезет, хоть и следовало бы его повесить за Закира. — Флегонт кивнул на молча сидевшего у глинобитной стены Абзала. — Двух провожатых ему дам, — добавил он. — Ты, к примеру, провожатых не послушаешь, заведешься с ними драться, а он послушает, потому как жить хочет и вину за собой знает...
Яков смотрел в крепкое лицо Флегонта, стараясь понять, всерьез они с Аббасом-Кули думают, как это было сказано за трапезой, очернить и уничтожить его этим письмом?
«Пусть как хотят, так и думают, — решил он. — Главное, вырваться отсюда, а там командование разберется...»
И Яков размашисто поставил свою подпись.
— Ну вот и ладненько, — сказал удовлетворенно
Флегонт. И обернулся к Абзалу: — А ты поторопись. Пора ехать. Кони и проводники ждут тебя.
Абзал, не веря, что его отпускают, молча смотрел на Якова, что, мол, скажет старший лейтенант.
— Поезжай, — разрешил Кайманов, — к утру будешь в Карагаче. Не знаю, удастся ли нам вырваться...
— А чего ж не удастся? Бумажку ты подписал и поедешь, — обнадежил Флегонт. — Нам от тебя больше ничего не надо.
Абзала увели. Ушел из подземелья и Мордовцев. Медленно потянулись минуты и часы.
Яков уже ругал себя, что поддался на провокацию Мордовцева, решив, что тот в чем-то его надул, но через