Тропа Кайманова стр. 352
теперь я хочу говорить только с вами, господин обер-лейтенант. Без свидетелей.
— Аббас-Кули, проверь посты на крепостном валу, — давая понять, что спектакль продолжается, сказал Флегонт. Но в голосе его звучал не только наигрыш.
Понял это и Аббас-Кули. Взглянув на Флегонта, он, едва скрывая охватившую его озабоченность, вышел из подземелья.
Враги шли на переговоры — это уже немалый выигрыш!
В подземелье остались Флегонт с Яковом да у входа двое безмолвных часовых с немецкими автоматами наперевес.
— Надеюсь, тема переговоров понятна, господин обер-лейтенант? — спросил Яков.
— Что ты предлагаешь?
— В вашем положении самое разумное сдаться в плен.
— Кому?
— Пока мне... И чем скорее, тем для вас лучше.
Флегонт не удивился предложению Кайманова. Некоторое время он изучающе глядел в лицо Якову, что-то обдумывал.
— А гарантии?
— Никаких. Но добровольная сдача в плен даже с такими «заслугами», как у вас, оставляет надежду на жизнь.
— Тогда зачем мне, командиру отряда в сто сорок сабель с достаточным количеством пулеметов и боеприпасов, сдаваться в плен?
— А что вам остается делать? Проиграна не эта ваша операция. Вы еще поскачете и постреляете. Проиграно главное: ваша ставка на падение Сталинграда! А это, считайте, почти все.
— «Почти» все же остается, Яша, —
спокойно сказал Флегонт.
— Ненадолго. Сталинград выстоял. И война теперь покатится обратно. Может, победа придет не завтра и не послезавтра, но она обязательно придет. А вам решать сегодня, где вы окажетесь, когда рухнет ваш проклятый рейх.
— Подумаю, подумаю, Яша. Спасибо, что предупредил, по-доброму, по-родственному, — с иронией отозвался Флегонт. — Я тебя принял, как родного. Ты мне правильные слова говоришь, предупреждаешь. Не первый раз выручаешь. Я знаю, следы мои в ауле Карахар и на кладбище Даугана мимо твоих глаз не прошли... Ты меня пощадил, не стал догонять, пришла и моя очередь тебя выручить...
— Ну это совсем не так было, — возмутился Яков. — Там давность следа была больше полсуток при таком движении на дороге...
— Понимаю, понимаю... — Флегонт усмехнулся. — А кто поверит? Все скажут: «Знаменитый следопыт Кара-Куш все следы узнает, кроме следов своего бывшего отчима».
Яков решил не отвечать.
«Ну это вам так не удастся, господа хорошие», — подумал он.
О следах Флегонта он докладывал полковнику Артамонову, записал свои предположения в журнале службы Дауганской заставы. Мордовцев границу не нарушал, появился из тыла, в тыл и ушел. Кайманов мог просто ошибиться, зная о том, что Мордовцев репрессирован... До сих пор в следах не ошибался...
Все это мгновенно промелькнуло в мозгу Якова. Он понимал, что логика в словах Флегонта все-таки есть.
— Вот когда поглядишь попристальнее, Яша, — продолжал Флегонт, — что кругом тебя делается в мире, душа заходится!.. Несчастные люди! Такую беду, такие мучения свалили на свои головы! Каждый гребет к себе, а что получает? Три аршина земли и два в глубину... Возьми меня... Только и узнал человеческое счастье, когда несколько лет с Глафирой Семеновной пожил.
Яков впился ногтями в ладони: такое кощунство в лирическом тоне и святой бы не выдержал.
Флегонт понял, что хватил лишнего, но говорил он, видимо, искренне. Лицо его впервые за все время,