Тропа Кайманова стр. 367
в общем-то, было рискованно для престижа подразделения, но очень полезно для Клепиковского: вот-вот могли нагрянуть старшие офицеры из комендатуры, а может быть, и из штаба отряда.
Если «благородная страсть» Чердакова делала его с первых дней полезным обществу, то с рядовым Клепиковским отношения у Самохина складывались сложнее.
Не было, наверное, заставы, на которой не побывал бы Клепиковский. И всего за каких-нибудь полгода.
Андрей специально навел справки и установил, что на каждом новом месте Клепиковский начинал службу с нескольких взысканий, грубил начальникам, солдатам.
На фронт такого не пошлешь, в штрафную роту отправлять не за что, и от Клепиковского просто старались избавиться.
Первое время Самохин присматривался к нему, призвав на помощь все свое терпение, но требования дисциплины обязывали его наложить на Клепиковского строгое взыскание за грубость.
Андрей был уже готов к этому, если бы не один непредвиденный случай.
Как-то Клепиковский дневалил по конюшне и, занятый уборкой, наверное, не слыхал, что в конюшню вошел начальник оперативного поста. До слуха Самохина донеслись тяжелые вздохи, затем всхлипывания.
Удостоверившись, что всхлипывал и тяжело вздыхал Клепиковский, Самохин незаметно вышел, а вечером, достав карточку взысканий и поощрений, вызвал солдата к себе.
Клепиковский вошел, угрюмый и замкнутый, остановился у порога.
— Вот изучал вашу карточку, — сказал Андрей, — Одни «награды» в кавычках... Два раза на гауптвахте сидели... Не надоело так жить? Здесь, на оперативном погранпосту, дело не лучше идет. Значит, и я должен взыскания накладывать?
— Вам виднее...
— Родители у вас есть?
— Отец на фронте погиб... В сорок первом под Москвой... Мать умерла в Ленинграде...
Самохин помолчал, жестом предложил сесть, указав на табуретку, стоявшую перед ним.
— У меня, — сказал он негромко, — в первые дни войны при эвакуации с границы погибли жена и дочь. — И, переходя на «ты», спросил: — Считаешь, только у нас с тобой такие судьбы?
Клепиковский отвернулся, пожал плечами:
— У каждого своя судьба.
— Есть еще и общая для всех, — сказал Андрей. — Сам-то думал, как дальше жить?
— А ничего теперь у меня не получится, товарищ капитан, — неожиданно искренне сказал Клепиковский. — Не нужен я никому. Гоняют с заставы на заставу: ни дома, ни семьи, ни родных, ни друзей.
— Так от тебя же все это и зависит. Приехал на новое место, начинай жить по-новому.
Решив, что нет особых причин расшаркиваться перед Клекиковским и в то же время не желая его оттолкнуть, Андрей спросил:
— Специальность успел получить?
— До армии окончил курсы электромонтеров. Правда, работать почти
не пришлось.
— А мне как раз нужен монтер! Могу я доверить тебе электрочасть поста? Если берешься, вот книжки, инструкции. Почитай, подумай. А вечером скажешь, можешь сделать или нет. Еще раз даю тебе возможность стать полезным, уважаемым человеком.
Клепиковский глянул на Самохина, произнес привычное: «Разрешите идти», забрал книжки и вышел.
Андрей проводил его с немалыми сомнениями, понимая, что одна беседа ничего не значит: электрооборудование поста — одно дело, а осилить одиночную подготовку бойца, да еще перед инспекторской поверкой — совсем другое. Но с чего-то надо начинать! Не видеть бы только вялых движений, безучастных глаз...
Сегодня Андрей отметил про себя и