Тропа Кайманова стр. 402
спросишь...
— Товарищ капитан, — Астоян повернулся к Якову, но тот, усадив к себе в машину Амангельды и Лаллыкхана, уже занял место рядом с водителем, коротко приказал «маленькому армянину»:
— Заводи...
«Эмка» резво взяла с места. Вслед за нею в клубах пыли помчался газик Кайманова, вдогонку им устремился «студебеккер» Астояна.
Не проехали они и десятка километров, как, вывернувшись откуда-то с проселка, путь им преградило войско Барата. Беэсовцы ехали верхом на лошадях, на подводах и двуколках — все аксакалы и юноши, с ними — демобилизованные после ранений фронтовики, солдаты, прибывшие в краткосрочный отпуск, вооруженные карабинами и винтовками. Впереди — пограничники, не больше двух-трех отделений во главе с Галиевым.
Спешившись, Амир строевым шагом направился к полковнику, лихо доложил:
— Товарищ полковник, сводный отряд вернулся из похода в пески. Задержано... — Галиев назвал внушительную цифру, — неизвестных лиц. С ними подручный Клычхана калтаман Аббас-Кули. В боевом поиске особенно отличился командир сводной бригады содействия Барат Агахан.
— Благодарю за службу, дорогой Барат, — крепко обняв Барата, сказал полковник. — А зачем по дороге все свое войско ведешь? Поди, твои воины по семьям соскучились?
— Для авторитета, товарищ полковник, — хитро подмигнув Якову, ответил Барат. — Слыхал, Ёшка тоже свой поиск закончил. Ай, думаю, будем как следует Ёшку встречать...
Полковник только головой покачал. Прибывшие с гомоном и шумом обступили Кайманова.
Миновала короткая весна, и сразу же навалилось тяжкое лето, которое и в Лоук-Секире оказалось почти таким же невыносимо-знойным, как на равнине в Ашхабаде.
После задержания Картуза, его очной ставки с Атаджаном и разоблачения, казалось бы, должны были кончиться злоключения Якова. Но не тут-то было.
Расследование всего происшедшего в ауле Карагач и Змухшире продолжалось, потому что главный враг Якова — Флегонт Мордовцев оставался на свободе, а это означало, что он опять собирал в песках всякое отребье. Банду, какой бы малочисленной она ни была, предстояло еще выловить и обезвредить. Эту задачу никто с Якова не снимал.
С утра до вечера занятый службой на горячем Лоук-Секире, Кайманов относился к визитам следователя Вартанова, как к досадной необходимости: все, что он мог сказать, Яков уже сказал, и не один раз. Добавить к своим показаниям было нечего.
Сегодня Якова вызывали на Дауган для встречи с каким-то задержанным, то ли бандитом, то ли свидетелем.
Полковник Артамонов, приказав Якову отбыть по месту своей прежней работы, высказался на этот счет довольно неопределенно:
— Поезжай на Дауган. Там какой-то твой старый знакомый пришел с повинной. Надо разобраться...
Яков ответил привычным «слушаюсь». Полковник немного помолчал и
добавил:
— По пути заедешь ко мне, есть разговор насчет твоего рапорта.
Встретил его Артамонов в обычном деятельно-озабоченном состоянии, и Яков порадовался за него: держится, не сдает позиции Аким Спиридонович.
Спрашивать, что там за повинившийся «свидетель» объявился на Даугане, Яков не стал, догадываясь, о чем будет с ним говорить начальник отряда. И хоть Аким Спиридонович начал издали, почувствовал, что в предположениях не ошибся.
— Сводка-то, сводка сегодня какая, а? Считай, победа под Курском еще грандиознее, чем под Сталинградом.
Артамонов остановился у карты фронтов. Курский выступ весь был утыкан флажками, расчерчен красными и синими стрелами.
— Ты уразумел, что означает эта