Тропа Кайманова стр. 41
саму... Да еще и маленькую Эки-Киз! Кому помешала Эки-Киз?..
— Якшимурад считает, девочку зарезали, чтоб не опознала убийцу, — сказал Яков.
— Якшимурад, говоришь? А что он сам смотрел, Якшимурад? У Айгуль ни одного мужчины в доме. Один брат мужа Нурмамед Апас с фронта без ноги вернулся, на протезе ходит, в Ашхабаде в авторемонтных мастерских работает.
— Постой, я когда-то в тех мастерских сам работал, — сказал Яков, — тогда там никакого Нурмамеда Апаса не было.
— Так он только после фронта туда пошел. Танкист. Механик-водитель был. В боях под Москвой на мине подорвался, ногу отрезали, домой приехал... Успели или не успели ему сообщить?
— Якшимурад говорит, Ходжа Дурды женился на Айгуль не по мусульманскому обычаю. За это, мол, мулла, и приказал ее убить.
— Это может быть, Яков Григорьевич, — согласился Лаллыкхан. — Нурмамед Апас — наш человек. Он не возражал, когда его брат Ходжа не по мусульманскому закону женился... А теперь, понимаешь, что будет? Нурмамед — фронтовик. Убийцу под землей найдет. Кровная месть начнется, нехорошо будет. Много народу погибнет. Кто на фронте уцелеет, дома под пулями ляжет...
Яков подумал, что все это может быть. Но одно дело погибнуть на фронте и совсем другое — пасть от руки убийцы в собственном доме.
— Я думаю, Яков Григорьевич, надо того муллу, кто на такое дело убийцу послал, пожалуй, в таком месте, как старый аул Карагач, поискать. Там еще в гражданскую в Каракумах было самое гнездо басмачей. Кое-кто из них наверняка и сейчас остался... Обязательно искать надо...
— А ты бы мог, скажем, со мной и с Амангельды поехать в этот самый Карагач? — спросил Яков. — В окрестных барханах этих мулл с дезертирами, бандитов разных повыловить?..
— Конечно, Яков Григорьевич, надо будет — и на коне, и на верблюде поедем... Я там, когда молодой был, все места знал...
— Тогда
насчет этой задумки доложим полковнику Артамонову, спросим его разрешение. А сейчас сдавай в отряде свои деньги начфину и поедем в авторемонтные мастерские к Нурмамеду Апасу: надо все же ему о таком большом несчастье сказать...
...Пока Лаллыкхан с начфином пересчитывали деньги и оформляли документы, Кайманов узнал телефон мастерских, где сам когда-то работал, спросил, можно ли вызвать автослесаря по дизелям Нурмамеда Апаса.
Его удивило, что ответивший ему заместитель начальника мастерских принялся выспрашивать, кому нужен Нурмамед Апас, да зачем нужен, да кто это говорит, да действительно ли из пограничной комендатуры? Проманежив так Якова несколько минут, он в конце концов заявил: «Если вы действительно пограничный начальник, у вас должна быть машина. Приезжайте, здесь и поговорим».
Разозленный Кайманов едва дождался, пока освободится Лаллыкхан, и, не стесняясь в выражениях, передал ему весь свой разговор с «чинушей» и «болтуном» — заместителем начальника ремонтных мастерских.
— Худшее дерево — терновник, худшая птица — сорока, — сказал на это Лаллыкхан. — Болтуна и упрямый ишак не терпит. Давай поедем, прочистим ему мозги.
Вернувшись от начфина в состоянии душевной умиротворенности и равновесия, он сначала недооценил позицию начальника мастерских, но уже в следующую минуту отнесся к рассказу Якова с неожиданной подозрительностью.
— Не нравится мне такой разговор, Яков Григорьевич, — заявил