Тропа Кайманова стр. 56
Красноводске, сами видели, до восьмидесяти тысяч эвакуированных... Что говорить, Красноводск сорок первого года Андрей хорошо запомнил. Пыль, жара, мухи, запах мазута, толпы людей, штурмующих эшелоны. Острая нехватка продуктов, вспышки дизентерии...
— Сейчас тем более все станции забиты, — выслушав Андрея, отозвался Деточенко. — Эшелоны идут, как трамваи, один за другим. Хоть и понастроили разъездов, но и они не в силах разгрузить дорогу: одноколейка... В столовых — котлеты из редьки, в лучшем случае чахохбили из черепах...
Занятый с утра до вечера службой, Андрей как-то не думал, что ему не надо заботиться об одежде и еде. Пусть пшенная каша да джегура, но завтрак, обед и ужин всегда на столе и вовремя. Сейчас же он видел воочию, насколько трудно приходилось гражданским...
— Подъезжаем, — сказал машинист. — Вот она, ваша Аргван-Тепе...
Самохин уже знал, что в переводе Аргван-Тепе означает Сиреневая горка. С площадки тепловоза горку он видел, дома и кибитки на ней, подходившую к поселку дорогу — тоже, но никакой сирени не было и в помине. Незначительная растительность, какую можно было рассмотреть отсюда на улицах и во дворах, отличалась весьма скромным видом, к тому же была покрыта слоем серой пыли.
— Товарищ старший политрук, а это, кажется, до вас...
Деточенко указал на бегущих вдоль эшелона двух рослых солдат-пограничников и вышагивающего вслед за ними молоденького лейтенанта.
Состав остановился.
Самохин тепло распрощался с машинистом и его помощником, спустился по железной лесенке на откос насыпи.
— Товарищ старший политрук, рядовые Охрименко Петр и Охрименко Павел прибыли для дальнейшего прохождения службы на погранпосту Аргван-Тепе! — браво доложил тот пограничник, который подбежал первым.
— Здравствуйте, товарищи Охрименко, — ответил Андрей, тут же раскусив, на какой эффект били оба солдата. Их, наверное, и родная мать не смогла бы отличить, кто из них Петр, а кто Павел. Оба абсолютно на одно лицо, рослые, плечистые, широкие, самоуверенные...
— Здравия желаем, товарищ старший политрук! — дружно гаркнули братья Охрименко.
— Лейтенант Теплицын, — отрекомендовался сопровождавший их офицер. — Прошу вот здесь и здесь расписаться, что приняли пополнение.
Самохину показалось несколько странным, что лейтенант так торопился оформить перевод этих двух солдат на новый погранпост: не пожелал даже узнать, какие новости, хотя бы поговорить. «А может, ему просто некогда или отпустили ненадолго», — подумал он.
— Желаю отлично служить на новом месте, — прощаясь за руку с братьями Охрименко и Самохиным, сказал Теплицын.
— Постараемся, товарищ лейтенант, — бодро заверил один из братьев.
— Вместе будем стараться, — поправил его Андрей, а когда Теплицын, откозыряв, удалился, спросил у солдат: — Ну, если не секрет, как вам служилось на старом месте?
— По-разному, товарищ старший политрук, — словно по команде одновременно ответили оба.
— Никак, дружки с лейтенантом? — мысленно присвистнув, спросил Самохин.
— Ну как же, на заставе подружились. Не знаю только, кому сейчас веселей, ему или нам, — ответил один из братьев.
Глянув вслед лейтенанту Теплицыну, Андрей и сам увидел, что тот шагал вдоль полотна с ощущением человека, у которого гора свалилась с плеч. Лейтенант даже оглянулся раза два и весело помахал рукой, на что первый брат недовольно проворчал:
— Плохо попрощались. Надо