Библиотека

Тропа Кайманова стр. 84

Размер шрифта
-
+
Тема

много знаешь. Даже английский и французский языки выучил, не говоря о фарси, курдском и азербайджанском. А если еще учесть армянский и русский, то и получается, что ты не водитель, а полиглот...

— Это что, ругательство такое, что ли? — обиженно спросил шофер.

— Ну что ты, это по-научному человек, который знает много языков.

— Хм... По-научному, значит, — не сразу поверил Астоян. — Наверное, потому, что в разных детских домах воспитывался, потом у французов и американцев в миссиях был. — Астоян понял, что никаких подвохов не будет, продолжал спокойно рассказывать: — Ну, а когда работать начал, тут, понятно, на советско-иранских дорогах по-всякому научился.

— Вот видишь, — сказал Яков, — меня ведь тоже из-за того, что четыре языка знаю, в погранвойска призвали, сначала переводчиком, потом уж и до замкоменданта дошел.

— А я баранку ни на какие чины не сменяю, хоть режьте меня, хоть стреляйте, хоть в штрафную роту отправляйте. Я и там буду баранку крутить. Шофера везде нужны.

— Никто тебя в штрафную и не думает отправлять. На своем месте ты куда больше можешь пригодиться...

Кайманов видел, что Астоян насторожился: что ему собирается поручить этот старший лейтенант-чекист?

— Наверняка ты и у нас, и в Иране все дороги изъездил, — продолжал Яков.

— Это верно, — согласился Астоян, — потому свою работу и люблю, что все время новые места вижу. Она и в мирное время, и в войну все равно одна.

— Ну а отец, мать откуда были? Знаешь что о них?

— Отца и мать не помню. Сказал же вам, вырос в детдоме, в Баку. Слыхали про такой город?

— Слыхал, — серьезно ответил Яков. — Ну а как жил, чем кормился, где специальность получил?

— Из детдома я, как только подрос, убежал: захотелось свободы. Сначала у айсора-сапожника подмастерьем работал, а как восемнадцать исполнилось, окончил курсы шоферов и с тех пор за баранкой. В тридцать седьмом, когда пятьсот тонн кунжутного семени для «Ирансовтранса» перевез, премию тысячу рублей и звание лучшего водителя республики получил.

— Так вот оно что! — радостно воскликнул Кайманов. — А я-то думаю, знакомое лицо, а вспомнить никак не могу, где видел. На портрете, значит, в газете.

— Точно! Портрет в газетах печатали, — подтвердил Астоян.

— Как дело-то было, рассказал бы подробнее.

— Ну как? Очень просто. Было нас четыре водителя. Трое до Ашхабада, как пять тонн нагрузят, так и везут до места. А я только до Даугана — туда-сюда, туда-сюда: срок загранпаспорта кончался, надо было успеть.

— Вижу, ты уж и повоевать успел, — показал Яков на шрам, видневшийся на шее Астояна из-под воротника его расстегнутой гимнастерки.

— А это еще с тридцать третьего года. Мобилизовали в первый стрелковый полк по борьбе с басмачеством, на Серном руднике базировался. Басмачи у нас четырнадцать машин сожгли... Ну а когда в тридцать третьем ликвидировали их, ездил в Иран по переброске «экспорт — импорт». Возили туда листовое железо, сахар, сахарный песок, мануфактуру, проволоку... Железа в Иране мало, проволоку, что борта закручиваешь, и ту оставлять нельзя, тут же унесут. Ну а оттуда — урюк, сабзу, орехи, кожу, овчину,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.