Тропа Кайманова стр. 88
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ«Я НИЧЕГО НЕ СКАЗАЛ»
В первые минуты, когда Ичан пришел в себя, он не сразу разобрался, во сне или наяву видит стены знакомой глинобитной мазанки, с дверным проемом ниже человеческого роста, с массивной дверью из арчовых плах, с маленьким квадратным отверстием, в которое может пролезть только кошка.
Ичан закрыл глаза, полежал так немного, стараясь вспомнить, что с ним произошло. И вдруг понял, что он действительно лежит в мазанке, где до попытки Клычхана поднять восстание против кизил-аскеров содержался Хейдар — отец Дурсун, к которому он пришел вместе с Дурсун в то злополучное утро.
Мазанка эта скромно притулилась среди других подсобных строений на подворье Фаратхана. Здесь была не то кладовая, не то овчарня или курятник. Впервые Ичан сидел в ней с Хейдаром в день своего прибытия к Фаратхану вместе с Дурсун, и еще тогда эта крохотная мазанка выглядела вполне пригодной для жилья...
Но почему сейчас слуги Фаратхана не убили его? Зачем опять приволокли сюда? Что еще нужно Фаратхану от Ичана, натерпевшегося столько бед?
Неожиданно ясно увидел он хижину пастухов в горах, Ашира, уезжавшего на ишаке разведать, нет ли за ними погони, перепуганных Ойялы — жену Ашира, и Дурсун.
— О-о!.. Дурсу-у-у-ун!..
Ичан застонал от мучительной, не столько физической, сколько душевной, боли, впал в забытье, словно провалился в покачивающую его, как на горбах идущих по барханам верблюдов, зыбкую и душную темноту.
Никто не мог бы сказать, сколько он так пролежал. Но, странное дело, Ичан почувствовал, что его, пока тащили сюда, не били, не истязали. К тому же лежал он сейчас не на голой земле, а на циновке. Под головой была даже какая-то мешковина с завернутыми в нее очесами хлопка.
Что происходит? Или Фаратхан ждет, когда Ичан придет в себя, чтобы снова пытать его? А где Дурсун, которую, конечно же, тоже схватили? Что с нею и что ее ждет? Ее тоже будут допрашивать?.. Одно дело, когда отец ее, Хейдар, прибыл к Фаратхану как «спаситель» Аббаса-Кули — верного шакала Клычхана, и совсем другое — теперь.
Ай, Хейдар, Хейдар!.. Как похожа его судьба на судьбу Ичана! Несчастья Хейдара начались с того дня, когда он, по совету Аббаса-Кули, перегнал из-за кордона свою корову, чтобы там, на советской стороне, продать ее подороже, вырваться из тяжкой нужды.
Если бы Хейдар пошел со своей коровой один, его бы вернули обратно, только и всего, может быть, даже не наказали за бытовую контрабанду: терьяк он не нес, валюту — тоже... Но Хейдар для верности пошел с «опытным человеком» — Аббасом-Кули, который для того и взял его с собой, чтобы подставить преследовавшим их советским пограничникам, а самому скрыться.
За то, что переходил Хейдар границу вместе с Аббасом-Кули да еще вольно или невольно отвел на себя преследование, получил он бесплатный проезд в северные края Роесии и восемь лет копал там уголь в шахтах Воркуты...
Ичану по сравнению с Хейдаром повезло: он пробыл в Воркуте всего три года, пока разобрались, что его оклеветали и что он как переводчик комендатуры никакого отношения к басмачам не имел.
Правда, когда освободили, долго болел легкими: в шахтах оказался немножко другой воздух, чем в горах Туркмении, к которым так