Трудно быть чёртом стр. 26
смотреть, как дальше пойдут события. То, что ты выжил, наших загадочных друзей наверняка сильно удивит. А когда люди сильно удивлены, они склонны делать глупости. Мы же будем предельно осторожны. Поэтому, Игорь, в ближайшие дни от Искусства воздержись. Да и от поездок тоже, по возможности. Живи тихо, спокойно, разгребай завалы по работе… я имею в виду журналистику…
– От поездок воздержаться как раз легко. Не на чем пока ездить, – хмыкнул Игорь. И задумался, как же теперь «паркетник» с учёта снимать.
– У подъезда твоего «восьмёрка» стоит, – утешил его добрый князь. – Ключи и документы вот здесь, на столе. Совсем без транспорта тебе тоже не с
руки, в чужие машины сейчас садиться неправильно…
– Ну прямо как в анекдоте, – кисло улыбнулся Игорь. – «Не умеешь с мобильником обращаться – будешь, как лох, с пейджером в песочнице играть».
– Можно и так сказать, – то ли не понял, то ли не принял юмора князь. – Да, кстати. А что у тебя нарисовалось с этим физиком, Таволгиным?
Игорь вздохнул. Пронзительно жалко было наивного, прямо как его шестилетний племянник, Федьку.
– Там всё очень серьёзно, мой князь…
…В тот вечер Федя пришёл довольно поздно, хотя договаривались на семь. Игорь заметил, что от непризнанного гения слегка потягивает винцом, и с деловой точки зрения, это как раз было неплохо.
Фёдор Таволгин оказался длинным, сутулым дядькой, лицо вытянутое, чуть скуластое, а чёрные волосы щедро припорошены сединой – хотя, по словам Насти, недавно её брату стукнуло сорок пять. Всего сорок пять, сокрушённо добавила она. Детский возраст для старого холостяка.
Старый холостяк начал с длинных и малость запутанных извинений, он, разумеется, помнил о назначенной встрече, но уже на выходе из квартиры его настиг чрезвычайной важности звонок… а после поезд минут сорок стоял в метро… и, кажется, что-то ещё было.
Поужинали макаронами с яичницей, легонько потрепались о погоде (ухудшается), политике (хуже некуда) и наболевшем «петровском деле» (здесь, как ни странно, Мировое Зло помаленьку отступало). Потом Настя пошла укладывать Артёма, и мужчины, наконец, остались одни.
– Поговорить о лженауке? Конечно, поговорим, – Фёдор слегка тянул гласные и оттого казалось, что у него иностранный акцент. На самом деле, как ещё до его прихода успела объяснить Настя, не до конца излеченное заикание.
– Только, Фёдор Глебович, вы учитывайте, что наш читатель в науке мало что смыслит, – сразу предупредил Игорь. – Так что давайте попробуем попроще, без тензоров и инвариантов.
– Есть такое красивое заблуждение, – парировал Фёдор, – что если учёный неспособен объяснить в двух словах пятилетнему ребёнку суть своих исследований, то это плохой учёный. Знаете, я физикой с детства увлёкся, так вот, помнится, лет в двенадцать прочитал одну популярную книжечку по элементарным частицам. И там объяснялось, что такое слабое взаимодействие – это когда электроны перебрасываются фотонами, ну как волейболисты мячиком. И был я тогда ужасно горд – считал, будто всё теперь понятно с этими электронами… не говоря уж о фотонах… Это я к чему – без терминологии постараюсь обойтись, но просто всё равно не выйдет. Мы ведь о довольно сложных вещах собрались говорить…
– А вы можете назвать какие-то отличительные признаки лженауки? – задал Игорь дежурный вопрос. Всё это было разминкой перед настоящим разговором.
– И да, и нет, – отбил его подачу Федя. –